Мнемология. Мнемоника. Мнемотехника

Структура Храма

2011-08-15T18:10:00.003+04:00

В предыдущей статье я описал разрозненный набор методов (см. Зачем нужен Храм?) позволяющих решить ряд проблем (см. Проблемы классической мнемоники). Однако из этого набора все еще до конца не ясно как действует корейская мнемоника. В этой статье я пойду дальше и опишу структуру Храма и место каждого описанного метода в этой структуре.

1. Храм имеет два главных компонента: видимая структура и скрытая структура. Видимая структура – это набор воображаемых объектов, зданий, заборов, ворот, деревьев. Все эти видимые объекты склоняют неискушенного мнемоники в сторону понимания Храма как набора мест для размещения образов по классической методике Цицерона. Но есть и второй компонент, скрытая структура, который собственно и составляет сущность Храма. Эта скрытая структура подобна языку, вроде она есть, но ее невозможно увидеть иначе, как через речь. Известный лингвист Фердинанд де Соссюр разделил речевую деятельность на язык (langue) и речь (parole). Язык – это набор правил, некая конвенция, связывающая слова с их значениями и задающая правила их объединения в предложения в форме грамматике. Речь – это конкретный акт использования языка. Другой известный семиотик Умберто Эко в какой-то своей работе предложил рассматривать память как систему коммуникации, некий язык для передачи сообщений самому себе из прошлого в будущее. Развивая эти идеи, мы будем рассматривать деятельность по созданию и использованию Храма как речевую деятельность некого мнемонического языка. Это позволит нам провести аналогии между Храмом и естественным языком (см. рисунок 1).

Рисунок 1. Аналогии между Храмом и языком

2. То, что мы, так или иначе, запоминаем с помощью Храма, составляет самый нижний уровень пирамиды – информацию. Как видно из рисунка эта информация аналогичная тексту естественного языка и покрывает то, что Соссюр называет речью. Остальные уровни пирамиды (постройки, синтагмы, парадигмы, ключи и числа) обслуживает эту речь, позволяя эффективно передавать сообщения себе же в будущее. Все это за исключением чисел составляет язык по Соссюру и имеет аналогии в естественном языке. Числа – это то, чего нет в естественном языке, числа стоит понимать скорее как порядок на основе математики, это также может включать геометрию и логику. Естественный язык не строится на основе чисел, поэтому он не позволяет индексировать большие объемы информации.
3. Уровень чисел. Данный уровень нужен для того, чтобы работали генераторы мест. В идеале все, что есть в Храме должно быть получено порождающими алгоритмами генераторов. Объяснение очень простое: если у информации есть порождающий алгоритм, ее не надо запоминать. Она лишь будет кэшироваться в процессе ее использования, но если вдруг кэш будет забываться, всегда можно восстановить его, используя исходный генератор. Практически это значит, что вы должны иметь некие знания в элементарной математике, включая такие разделы как: теория чисел, комбинаторика, геометрия и прочее.
4. Уровень ключей. Во избежание путаницы данные ключи мы также будем называть фрактальными ключами, потому что термин ключ применяется и для обозначения сигнала в процессе вспоминания. Итак, фрактальные ключи – это буквы языка Храма, сами по себе они ничего не обозначают, но имеют потенциал создавать морфемы и слова Храма. В процессе описания метода генераторов мы выделили проблему соответствий. Где взять наборы соответствий для генерации (соответствия между числами и цветами, формами, материалами, стилями и пр.)? Данную проблему решают фрактальные ключи вместе с парадигмами. С одной стороны фрактальные ключи связаны с числами, с другой – с парадигмами (то есть, со свойствами предметов). В отличие от чисел фрактальные ключи всегда конечны и составляют наборы (10 ключей, 32 ключа, 100 ключей, 360 ключей и т.д.). Можно сказать, что это одновременно и цифры и буквы. В совокупности все наборы фрактальных ключей составляют фрактальную оболочку (см. Магия и фрактальные оболочки). Совокупность наборов фрактальных ключей должна быть устроена таким образом, чтобы реализовывать свойства фрактальной оболочки (квантование, группировка, преобразование, отображение, вкладывание). В виду того, что мы также должны использовать в качестве индекса естественный язык удобно, чтобы фрактальные ключи были связаны с буквами или звуками естественного языка. Как я уже говорил в статье про фрактальную оболочку, магико-философские системы предлагают нам наборы фрактальных ключей, хотя не очень удобную для целей мнемоники. Например: каббала (10 сефир, 22 буквы иврита, 72 имени шемхамфораш), книга перемен (64 гексаграммы, 8 триграмм), астрология (7 планет, 12 знаков зодиака), футарк (24 руны).
5. Уровень парадигм. Про парадигмы и синтагмы была отдельная статья (см. Парадигмы и синтагмы). Здесь остановлюсь на этом кратко. Парадигма – это категория, разбитая по фрактальным ключам. Например, если у нас есть 64 ключа на основе гексаграмм мы можем разбить категорию цвета, используя куб (см. Цветовой куб). Каждый ключ будет иметь свой цвет, причем ключ и цвет можно однозначно преобразовать друг в друга. Сопутствующая проблема – проблема разбивки категорий. Данная проблема решается с помощью числовых свойств ключей, однако, об этом позже.
6. Уровень синтагм. Парадигмы – это абстрактные свойства, которые не могут существовать сами по себе. Они всегда существуют в рамках синтагмы, это подобно тому, как морфема окончания глагола 2-ого спряжения 1-ого лица множественного числа не может быть сказана без глагола (допустим, «мы смотрИМ»). Все объекты в Храме должны быть синтагмами. Фактически это требование аналогично требованию естественного языка, которое говорит, что все слова должны состоят из букв данного языка. В русском языке не может быть звуков или букв английского языка. Исключение составляют копии реальных объектов. Это значит, что если вы строите здание, оно должно быть из материала, полученного на основе какой-то парадигмы какого-то фрактального ключа. В Храме не должно быть случайных объектов как в пространственной схеме или естественном языке, все должно быть строго упорядочено на основе генераторов, ключей и парадигм. Это делает Храм замкнутой аутопоэтической системой, которая воспроизводиться сама собой, как бы совершая цикл автоповторения. Надо обратить особое внимание, что синтагмы, как и слова естественного языка, бывают разных видов. Это не только предметные существительные, но также и глаголы (что делает?), наречия (как делает?), пространственные (где?) и временные (когда?) указатели и прочее. Все это может иметь свои парадигмы. Также следует сказать, что синтагмы не обязательно содержат информацию, которую мы запоминаем (уровень информации), они могут служить для грамматических целей, как некие вспомогательные элементы, например, в составе индексных построек.
7. Уровень построек. Под постройками, вообще говоря, понимаются вовсе не здания и сооружения, а любые элементы Храма, которые содержат грамматические правила использования синтагм Храма. Хотя конечно удобно считать, что отдельное здание выполняет отдельную функцию, но зачатую это не так. Одна функция может быть распределена на несколько зданий и наоборот одно знание может выполнять несколько не связанных функций. Уже рассматривая методы, позволяющие решать проблемы из предыдущей главы, мы видим, что постройки не всегда служат для хранения информации. Например, индексные постройки выполняют функцию преобразования информация, а не хранения. Могут быть и другие постройки, которые выполняют функции, которые вообще сложно понять, оперируя понятиями классической мнемоники. Например, постройки, обеспечивающие аутопоэзис, постройки для управления контекстом, постройки для поиска информации, постройки для восприятия информации, постройки для создания резервных копий информации. Или еще более замысловатые постройки вообще не относящиеся к памяти: постройки для изменения настроения, постройки для определения времени в реальном мире, постройки для самомотивации и прочее. И, конечно, есть постройки для хранения информации. Но следует помнить, что это не обязательно набор мест для размещения образов, ведь информация – это сложная штука.
8. Уровень информации. Информация в Храм попадает двумя методами: фокусным (текстуально) и фоновым (контекстуально). Есть основания полагать, что текстуальная информация обрабатывается левым полушарием, а контекстуальная правым. Как работает каждое из полушарий можно кратко уяснить, прочитав эти статьи: см. Левополушарный человек и Правополушарный человек. В рамках систем классической мнемоники мы имеем дело только с фокусным методом.
Фокусный метод прост для понимания, он обладает следующими свойствами:
1) ясность (фокус всегда ясно осознается),
2) сознательность (обработка информации происходит при участии нашего сознания),
3) последовательность (информация обрабатывается порция за порцией),
4) дискретность (информация разделена на элементы, обладающие четкой структурой),
5) одномодальность (каждый элемент информации содержит одну модальность, образ, звук, запах).
Фоновый метод наоборот сложен для понимания и, как правило, всегда игнорируется, он обладает следующими свойствами:
1) смутность (фон всегда смутный и размытый),
2) автоматизм (фон обрабатывается автоматически),
3) параллельность (фон обрабатывается сразу по всей поверхности),
4) непрерывность (фон представляет собой непрерывное поле),
5) мультимодальность (в фоне присутствуют все модальности)
Судя по всему, корейская мнемоника тяготеет к фоновому методу, вернее, адепт корейской мнемоники сначала должен освоить фокусный метод, но потом автоматизировать его и перейти к фоновому. Вспомните, в статье про Старый Храм (см. Старый Храм) я упоминал, что после прохождения цикла обучения, адепт должен был уничтожить свой Храм и начать запоминать все без него. Обработка информации как фокусным, так и фоновым методом зависит от конкретной конфигурации построек и вида информации и требует в каждой конкретной ситуации отдельного рассмотрения.
9. Теперь пробежимся по методам, изложенным в предыдущей статье:
1) Генераторы – реализуются с помощью чисел, ключей и парадигм.
2) Управление контекстом – специальные контекстные парадигмы (вроде погоды, освещения, настроения и пр.) и специальные постройки для управления контекстом (в Старом Храме эту функция выполняли Ворота и Тропинки).
3) Вставные точки – это просто дополнительные парадигмы внутри синтагм для повышения их различимости (например, базовая парадигма стены «красная» может быть уточнена вставными точками «шершавая фактура», «обои», «цветочный узор» и пр.).
4) Центровка – обеспечивается ядром Храма, набором базовых построек, с которыми мы всегда имеем дело (например, можно организовать в центре Храма набор индексных построек или сделать сам Храм в форме компаса Лопань).
5) Мультииндексирование – обеспечивается через многофункциональное использование синтагм и в том, числе через тот факт, что синтагмы состоят из нескольких парадигм, которые можно использовать для разных целей.
6) Аутопоэзис – уровень построек, ориентация построек на деятельность, постоянное нахождение в Храме.
7) Мультимодальные суррогаты – дополнительные парадигмы ключей.
8) Эталонные суррогаты – дополнительные парадигмы ключей.
9) Конфигурация хранилища – уровень построек, структура построек.
10) Комбинаторные шаблоны – дополнительные парадигмы ключей.
11) Индексные постройки – уровень построек, структура построек (в Старом Храме данную функцию выполняла Круглая Башня).
12) Естественные индексы – возможны разные варианты реализации (ключи, парадигмы, постройки).
13) Быстрый поиск – уровень построек, связи между синтагмами.
14) Медленный поиск – специальные контекстные парадигмы и постройка для их раскручивания (в Старом Храме данную функцию выполняли Сад и Лужа).
15) Постройки представления – уровень построек, специальная структура постройки.

Зачем нужен Храм?

2011-08-15T00:26:00.005+04:00

В предыдущей статье (см. Проблемы классической мнемоники) я рассмотрел ряд проблем, с которыми сталкивается классическая мнемоника. Теперь разберемся, как данные проблемы решает корейская мнемоника.

Проблема индексирования

1. Как получить неограниченное количество мест в режиме реального времени, причем чтобы они были нужной конфигурации и были настроены на прием именно той информации, которая поступает? Ни знакомые места, ни комбинирование мест не позволяют этого достичь. Задумаемся, что значит вообще места? Это, по сути, образы памяти, которые должны отличаться друг от друга и быть удобны для ассоциации с поступающей информацией. Нужно обеспечить всего две функции: 1) различимость, 2) ассоциируемость. Для памяти неважно, откуда вы взяли эти места: из реального здания или придумали сами. Поэтому с точки зрения Храма неважно строите ли вы его воображаемыми руками из воображаемых кирпичей или компонуете из зданий, которые видели (исключение составляет тот случай, когда сам процесс постройки имеет некие функции).
2. Различимость места — это свойство места, которое позволяет однозначно отличать его от других мест одного набора. Это подобно тому, как функцию букв языка составляет не то, как они звучать или пишутся, но то, что они отличаются друг от друга и позволяют производить огромное множество слов, которые могут отличаться всего одной буквой и при этом не путаться. Различимость можно обеспечить практически чем угодно, однако надо помнить, что в процессе ассоциации должна использоваться именно отличительная часть места, поэтому чтобы избежать путанице не следует обеспечивать различимость мелкими деталями, либо надо специально переучивать мозг акцентировать внимание на них, ведь мозгу все равно, что с чем ассоциировать. Однако чтобы избежать лишней работы по перестройке мозга лучше использовать то, к чему он уже привык. Это, кстати, одна из причин, почему в Храме мы действуем как в обычной жизни: едим, пьем, ходим, строим, стараемся не перегружать мозг обилием разноцветных образов, которые лежат в одной куче.
3. Ассоциируемость места — это свойство места, которое позволяет ему легко ассоциироваться с образами, которые туда помещают. В данном случае общее правило гласит: подобное к подобному (см. Организация и ингрессия). Если мы запоминаем формы, надо чтобы место принимало формы, если запоминаем цвета — чтобы принимало цвета. Звуки к звукам, запахи к запахам, люди к людям, одежда к одежде и т. д.
4. Различимость и ассоциируемость достаточно простые идеи, но сами по себе они не создают большого количества мест. Чтобы производить места, необходим генератор, некий производящий алгоритм, который бы получал на вход индекс места (то есть его положение относительно других индексов) и производил на выходе само место. При этом сам алгоритм не должен расходовать память, то есть он должен работать так, чтобы каждый раз делая новые и новые места не надо было что-то запоминать, места как бы должны логически производиться из индекса. Дальше работает чистая математика, соотношения между числами.
5. Приведу пример. Допустим, мы хотим, чтобы у нас на каждый день была новая комната для размещения информации, которую мы собрали в этот день. Генератор должен создавать комнату со свойствами, обеспечивающими различимость и ассоциируемость. Чем могут отличаться комнаты друг от друга? Формой, цветом стен, покрытием пола, потолка, стилем мебели, окнами, дверьми, освещением, назначением, присутствующими в них людьми, в общем, есть из чего выбрать. Надо подобрать такие свойства, чтобы их было удобно индексировать датой. Дата — это год, месяц и день. В виду того что диапазон лет нам нужен не большой возьмем 10 лет. Далее примем следующие соответствия:
1) Год — цветовой оттенок комнаты (0 — черный, 1 — серый, 2 — голубой, 3 — зеленый, 4 — красный и т.д.).
2) Месяц — половое покрытие и предметы освещения (январь — камень/свечи, февраль — плитка/камин, март — паркет/люстра сверху, апрель — ламинат/торшер, май — линолеум/бра и т.д.).
3) День — форму комнаты и стиль мебели (1 — квадрат/квадратичная, 2 — овал/ампир, 3 — коридор/кованная, 4 — крест/плетеная и т.д.).
Теперь можно легко сделать по дате комнату для произвольных нужд, как это делать, думаю, рассказывать не надо. Данный генератор может произвести 10*12*31 = 3720 комнат. Обратите внимание, что свойство ассоциируемости обеспечивается стилем мебели. Предполагается, что в комнатах не будет ничего кроме мебели. Стиль мебели составляет ингрессию между комнатой и предметом мебели.
6. Подобного рода генераторы сразу создают новую проблему: где брать соответствия? Где взять 10 цветов, 31 форму комнаты, 10 предметов освещения и прочее? Конечно, их не сложно придумать, но это соответствие также надо сначала запомнить. Назовем это — проблема соответствий. Рассмотрим ее позже.

Проблема кодирования

7. Уже сама идея генератора позволяет отказаться от символизации и не издеваться над своим мозгом, а сделать образ автоматически из букв слова (например, первая согласная — категория, первая гласная — цвет, вторая согласная — материал и т.д.). Какая разница, чем обозначается слово коммунизм: красным знаменем или лакированной тумбочкой, если вы знаете, как получить значение? Главное чтобы этот образ выполнял функции, ради которых он введен в комнату. Пойдем дальше.
8. Модальность. Модальность — это качество информации с точки зрения органа восприятия (простые — изображение, звук, вкус, запах, осязание, сложные — размер, время, пространственная ориентация, скорость, эмоциональное состояние). Естественный язык устроен таким образом, что любая модальность имеет отражение в языке (про цвет мы говорим — красный, про звук — громкий, про осязание — шершавый, про эмоции — печальный, про вкус — кислый и т. д.). Поэтому в большинстве случаев можно вербализовать информацию и далее поступать с ней как со словом или набором слов. Однако, надо учитывать 2 нюанса: 1) преобразуя информацию в слово, и далее в образ, а потом ее запоминая мы проделываем два дополнительных и трудоемких перекодирования, 2) мир образов богаче чем мир слов, поэтому воспринимая через слова мы сокращаем пропускную способность канала своего сознания и лишаемся автоматизации навыка.
9. Решение состоит в том, чтобы использовать некие заменители слов естественного языка, некие мультимодальные суррогаты, которые вводят соответствие между исходной модальностью и модальностью места, на которое мы размещаем информацию. Можно сказать, что это некая имитация навыка синестезии. Мы можем присвоить звукам языка цвета, или формы, и таким образом научиться видеть звуки или видеть ощущение поверхности, когда проводишь по ней пальцами. Так как этот навык не требует принятия решений, он может быть автоматизирован, главное обеспечить однозначное соответствие между элементами модальностей. Сама идея мультимодальных суррогатов не говорит о том, что они должны быть дискретными.
10. Недискретность. Как быть если информация не является дискретной? К примеру, я вижу человека и могу приблизительно запомнить его рост, элементы лица, но я не могу сказать точно, сколько сантиметров его рост или какое расстояние у него между глаз. Я помню приблизительно, что нарисовано на картинах Дали, но не опишу ни цветов, ни расположение деталей. Я помню чуть больше, чем, если бы имел вербальное описание, но чуть меньше, чем, если бы имел точную фотографию. Как улучшить запоминание подобной информации, чтобы не оцифровывать ее и не переводить в слова. Общего решения нет, потому что емкость фотографии очень большая и ее нельзя запомнить использую малое количество индексов. Чтобы запомнить каждую деталь на картине надо обратить на нее внимание и проиндексировать.
11. Однако для частных случаев мы можем использовать уловки по аналогии с модальностью. Так мы можем создать эталонные суррогаты, с которыми будем соотносить исходную информацию, чтобы ее запомнить. В этом случае мы заменяем кодирование на сравнение. Так, например, мы можем иметь эталонные суррогаты размеров и соотносить с ними размеры предметов, чтобы не проговаривать про себя он около 172 см. Такие суррогаты будет работать намного быстрее и не требуют принятия решений о точной цифре (то есть оцифровке или вербализации), ведь суррогат как раз и заменяет цифру или слово. Я, например, при постройке Храма никогда не использовал метрическую систему измерения, а мерил все локтями, пальцами и другими подручными средствами, фактически это и были эталонные суррогаты. Эталонные суррогаты позволяет контролировать тот уровень дискретности, точности который необходим для запоминания.
12. Сложная структура. Как быть когда исходная информация не является списком (один-ко-одному), а является деревом (один-ко-многим) или сетью (много-ко-многим)? С древовидной информацией мы встречаемся чаще, чем со списками, Например, оглавление книг является деревом (тома, части, разделы, главы, абзацы), географические объекты также (страна, область, район, город, квартал, улица, дом, квартира, комната). Думаю не сложно догадаться, как размещать такую информацию в Храме. Самый простой метод создать изоморфную структуру, то есть, чтобы вложенные элементы исходной информации соответствовали вложенным элементам Храма. Тут на помощь приходят генераторы, которые мы обсуждали ранее. С сетью дела обстоят сложнее. Хотя, конечно, учитывая, что Храм не является физическим пространством, мы можем входит через две разные двери в одну комнату, но боюсь так можно запутаться. Проще всего для разных типов связей использовать разные свойства одних и тех же объектов. Так стол по форме может быть связан с датой, по раскраске с именем человека, по способу изготовления с настроением и так далее, так образом легко можно обеспечить сетевую структуру. Также может возникнуть ситуация, когда структура строго фиксирована. Например, надо запоминать людей: ФИО, адрес, дата рождения, номер паспорта, внешний вид. В этом случае просто зафиксировать, что дата рождения обознается так-то (например, растение на подоконнике), а имя так-то (например, входная дверь в комнату). Если структура не дискретна, например, в случае географической карты или схемы метро, можно воспользоваться тем, что пространство Храма так же не дискретно и сделать постройку, которая будет подобна географии запоминаемого объекта.
13. Теперь обобщим сложные структуры, их запоминание сводиться к созданию некой конфигурации хранилища, в котором размещается информация, при этом конфигурация может гибко регулировать сложность входных данных. Сопутствующая проблема: как не запутаться в этой конфигурации, когда синтаксических правил конфигурации станет много, ведь конфигурация и синтаксические правила ее использования так являются информацией, которую надо помнить — проблема конфигурации хранилища.
14. Говоря о кодировании, также стоит упомянуть комбинаторные шаблоны, которые позволяют ускорить кодирование исходной информации, обрабатывая ее параллельно, при этом линейный прирост скорости пропорционален квадратичному приросту количества комбинаторных шаблонов. Но тут есть проблема переучивания мозга на нестандартные гештальты — проблема нестандартных гештальтов (см. Корейский столик и комбинаторные шаблоны).

Проблема забывания

15. Про забывание была отдельная статья (см. Забывание), там мы приняли точку зрения теории сигналозависимого забывания, которая говорит о том, что забывание происходит по причине утраты ключа-стимула (про стимул и реакции подробно расписано тут: см. Основные процессы памяти). Здесь рассмотрим, какие механизмы храма позволяют снизить забывание, на данном этапе я знаю 4 причины утраты ключа, рассмотрим каждую по отдельности.
16. Утрата ключа по причине использования контекста. Для начала поясним, что такое контекст. Всякий раз, когда мы что-то запоминаем, мы делаем это путем ассоциации некой наличной информации (ключа) с поступающей информацией. В результате образуется ассоциация, которая позволяет, вспомнив ключ, сразу же вспомнить то, с чем мы его ассоциировали. Все предельно просто. Однако ассоциация происходит автоматически и ее сила пропорционально фокусу внимания. Когда мы хотим ассоциировать стол и вазу мы помещаем в фокус внимания сразу два предмета, то есть представляем вазу на столе. При этом мы не говорим: мозг запомни вазу на стол, мы просто фокусируемся на них, и вероятность найти одно через другое возрастает. Единственное что нам доступно это фокусировка внимания, обращение внимания, волевое помещение объектов в фокус сознания. Тот факт, что мы делаем это по своей воле, не значит, что этот процесс не происходит автоматически, напротив, любые объекты, попадающие в поле сознания одновременно, ассоциируется более или менее. Это может происходить рефлекторно, например, поворот головы при резком громком звуке. Проблема состоит в том, что в поле сознания в момент ассоциации может быть все что угодно помимо того, что нам нужно. И чем меньше мы концентрируемся на нужном ключе, тем больше случайного шума попадает в сознание. Надо имеет в виду, что ассоциируется все и сразу. Допустим, в процессе ассоциирования вазы и стола вы идете по улице и краем глаза видите дорогу, чувствуете запах сирени, слышите разговор прохожих – все это будут составлять часть ключа вместе со столом. При этом если стол вы имеете в фокусе, то все остальное составляет фон, контекст.
17. Если в процессе естественных ассоциаций мы подсовываем искусственный ключ, чтобы потом вытянуть информацию через этот ключ, то это и называется искусственная ассоциация. При этом мы говорим: информация индексируется этим ключом. Если информации много, то сам ключ может индексироваться другим ключом и т.д. В этом вся суть мнемоники: то, что не индексируется само, мы индексируем сами. Очевидно, что поступающей информации очень много и везде подсовывать искусственный ключ очень трудоемко, практически не реализуемо. Между тем память работает все равно и работает точно также, как если бы мы подсовывали ключ, ассоциации создаются, ведь большую часть мы помним и без мнемоники. Почему это происходит? Существует как минимум 2 естественных индекса, которые подсовываются автоматически в любую (или почти любую) ассоциацию: естественный язык и пространственные схемы. Всякий раз что-то делая мы это озвучиваем внутренней речью, даже если не чувствуем это сознательно, это происходит. Внутренняя речь имеет свою специфику, подобное озвучивание немного отличается от того озвучивания, которое мы делаем когда думаем или когда готовимся сказать фразу. Пространственные схемы образуются в виду того, что мы помещены в пространство и вынуждены постоянно в нем ориентироваться, все, что мы видим, мозг автоматически соотносит с другими предметами пространства и, таким образом, ассоциирует между собой. Эти 2 естественных индекса мы используем, когда пытаемся что-то вспомнить без применения мнемоники. Их недостатки известны: они имеют нерегулярную структуру, что мешает индексировать большие объемы информации нужной структуры. Однако, их главное достоинство: автоматизм.
18. Все что попадает в фон ассоциации, включая естественный язык и пространственные схемы, составляет контекст. Если мы не формируем контекст сознательно, он будет наполнен случайным содержанием, это значит, мы никогда не сможем восстановить исходный ключ. Если при формировании ключа 50% составлял контекст, то вероятность вспомнить информацию будет не больше 50%. Надо также учитывать, что контекст имеет слои с разной скоростью изменения (см. рисунок 1), эмоциональное состояние может держаться несколько недель (например, во время отпуска), и все это время оно может добавлять 20% к вероятности, при этом вы этого не будете осознавать, когда только оно измениться вы сразу все забудете. Решение данной проблемы заключается в том, чтобы сделать контекст искусственно подобно тому, как мы подсовываем искусственный образ в фокус. То есть формировать ключ целиком и в части фокуса, и в части фона. Известно, что фокусом управляет левое полушарие, а фоном правое. Это значит, что управление фоном кардинально отличается: фон всегда размыт, фон всегда обрабатывается параллельно, фон всегда мультимодален, фон всегда не дискретен. Все это требует специальных подходов, которые в совокупности мы будем называть – управление контекстом. Это требует отдельного рассмотрения, которое мы пока отложим, назовем это – проблема контекста.

Рисунок 1. Фокус и слои контекста

19. Утрата ключа по причине параллельного индексирования. С этим все просто. Каждый индекс должен индексировать только один элемент. Один элемент может индексироваться двумя индексами, но один индекс не может индексировать два элемента (см. рисунок 2). В одну комнату можно войти через две двери, но нельзя войти в две разные комнаты через одну дверь. Если мы используем одно и то же место для размещения двух образов мы рискует потерять один из них. Это одна из главных ошибок индексирования. Это в том числе относится и к естественным индексам: языку и схемам. В Храме эта проблема решается с помощью вставных точек (см. Вставные точки и разнесение), но это не сильно инновационное решение, уже в классической мнемонике использовалось нечто подобное. Инновация Храма заключается в том, что с помощью генераторов можно делать большое количество вставных точек, затрачивая минимальные ресурсы мозга. Если вспомнить наш пример с генератором комнат по дате, то можно четко задать не только оттенок комнаты, но и рисунок на обоях, их фактуру и другие детали, которые легко визуализируются и запоминаются внутри комнаты.

Рисунок 2. Ошибка параллельного индексирования

20. Утрата ключа по причине обрыва цепи индексирования. Данная проблема возникает, когда информации становиться много и она индексируется косвенно, то есть через несколько индексов. Информация имеет ключ, ключ имеет свой ключ, свой ключ имеет ключ своего ключа и т.д. Нечто подобное происходит, когда мы используем методику цепочка из классической мнемоники. Тот факт, что у каждого уровня индексации свой уникальный контекст (особенно если он неуправляемый) делает ситуацию почти безнадежной. Чтобы разрыва цепи индексирования не происходило необходимо: 1) всегда сохранять концы цепей в доступном месте, которое мы помним в любой ситуации, 2) дублировать ключи для элементов информации. Хранение концов обеспечивается, собственно говоря, наличием Храма как непрерывного пространства, хотя и виртуального, в котором мы можем перемещаться по определенным траекториям и будем это делать довольно часто при его использовании. Фактически вся информации центрируется в Храме. Кстати, вспомните, как строились Театры Памяти (см. Театр Памяти Джулио Камилло), у них всегда был некий центр, точка обзора. Напротив, классическая мнемоника размещает информацию произвольно, не увязывая ее друг с другом. Отдельные ключи не связаны друг с другом и существуют в памяти изолированно, вернее они связаны через естественный язык или пространственные схемы. Дублирование ключей обеспечивается сетевой структурой Храма. Разные свойства предметов могут, как индексировать множество других предметов, так и быть проиндексированы множеством других предметов. Тут мы имеем 2 механизма – центровка и мультииндексирование. На рисунке 3 изображено как в топологию индексирования добавляется вторичный индекс (красный цвет), и в то же время все, что внутри красной части как бы составляет центрированное ядро топологии, которое сложнее забыть, потому что количество связей очень большое.

Рисунок 3. Пример центровки и мультииндексирования

21. Утрата ключа по причине снижения вероятности доступа. Информация в мозгу не делиться на места и образы, это делаем мы для него удобства. У каждого места есть свои места, ключи через которые оно доступно, таким образом, все замывается в некие циклы, которые сопряжены с деятельностью. И если информация используется в деятельности, она актуализируется автоматически и становиться доступна непосредственно. Если же информация не используется в деятельности она постепенно отходит на второй план и доступна уже через косвенное индексирование и т.д. пока не уходит настолько глубоко, что уже не может быть вспомнена или вспоминание требуется значительного времени. При этом неважно насколько хорошо вы помните ключи, ведь ключи уходят за вторичные ключи, а вторичные ключи за третичные и т.д. В конечном счете, вы даже не знаете, что есть некая информация, которую можно попытаться вспомнить, она полностью изолируется от вашей текущей деятельности. Чтобы избежать снижения вероятности доступа к информации следует ее периодически актуализировать, вернее, размещать ее таким образом, чтобы актуализация информации происходило пропорционально ее ценности. Хотя в мозгу уже есть механизм, обеспечивающий данную функцию, ценность информации для мозга может отличаться от ее ценности в понимании вашего сознания, поэтому следует вмешаться в этом процесс сознательно. Общая идея состоит в том, что постройки Храма должны быть размещены относительно друг друга так и иметь такой набор взаимосвязей, чтобы был обеспечен информационный аутопоэзис. Аутопоэзис – это термин из кибернетики второго порядка, значит самовоспроизводство. Если человек делает других людей, которые в свою очередь делают еще людей – это аутопоэзис. Если завод по производству станков делает станки, которые, в свою очередь, делают такие же станки – это аутопоэзис. Теория аутопоэзиса подробно описана в книге «Древо познания» Матураны и далее «Общество общества» Лумана. Данная тема в приложении к мнемонике очень сложна, потому что затрагивает динамическую сторону процесса. Все, что было сказано до этого, относилось к статичной конфигурации памяти, здесь же мы рассматриваем ее в динамике развития и разрушения. Эту проблему мы рассмотрим более подробно при проектировании Храма, назовем ее – проблема аутопоэзиса.

Проблема организации

22. Организацию в аспекте надежного сохранения информации мы уже рассмотрели в рамках проблемы забывания. Исключение параллельного индексирования, обеспечение неразрывности цепи, центрирование, мультииндексирование, обеспечение аутопоэзиса – все это методы правильной организации информации. Здесь стоит остановиться на том, что информация должна быть не только не забываться, но и быть удобна для вспоминания. Все операции по индексированию, особенно, сложному и многоуровневому можно оптимизировать с помощью специальных индексных построек. Допустим, мы имеем 64 цвета в форме цветового куба 4x4x4 (см. Цветовой куб) и хотим раскрашивать некие объекты в соответствующие цвета в зависимости от того где они находятся. В этом случае нам надо уметь получать цвет по трем RGB-координатам. Запоминать для каждого из 64 цветов его цветовые координаты дело очень нудное и неудобное, особенно когда надо быстро раскрашивать эти объекты. В этом случае мы можем создать постройку в Храме, которая будет иметь форму куба и в каждой части этого куба разместить по предмету соответствующего цвета. Вспомнить предмет нужного цвета и локализовать его координаты в данной постройке будет намного проще, чем запоминать и вспоминать RGB-координаты цветов. Индексные постройки хороши везде, где вычисления для генераторов можно произвести один раз и дальше всегда их использовать для индексирования без вычисления, просто используя элементы построек. Здесь используется тот же принцип что и в обычной таблице умножения или логарифмической линейке.
23. Далее надо понимать, что нет смысла копировать в Храм естественные индексы: естественный язык и пространственные схемы. Однако в виду того, что мы всегда помещены в язык и в схемы мы должны их использовать для индексирования информации в Храме. Например, различные места или предметы в Храме можно промаркировать специальными словесными метками, чтобы впоследствии индексировать их с помощью естественного языка. Помните, естественный язык очень мощный индекс. То же самое относиться к пространственным схемам. Можно перетаскивать участки реального мира в Храм и обратно, если это поможет проще индексировать информацию. Например, имея в Храме копию реального предмета, в которой храниться дополнительная информация, мы можем получить к ней мгновенный доступ, увидев этот предмет в реальном мире. Это, в том числе, относиться и людям: можно «селить» в Храме аватары реальных людей, чтобы быстро индексировать информацию об этих людях.

Проблема эргономики

24. Данная проблема решается с помощью построек представления, данные постройки проектируются на основе приемов описанных в разделе проблемы кодирования: мультимодальные суррогаты, эталонные суррогаты, конфигурация хранилища. И используются для использования информации в том виде, в котором его наиболее удобно использовать. Фактически, для оперирования определенным видом информации необходимо строить специальную постройку или создавать специальный предмет, который оптимизирует все операции (запоминание, хранение, вспоминание).

Проблема восстановления

25. Восстановление – это вспоминание без использования ключа, то есть когда ключ не срабатывает, проще говоря, когда информация забыта. Если ключ не сработал, необходимо его восстановить, используя поиск. Поиск бывает двух видов: быстрый и медленный. Быстрый поиск – это перебор всех ключей, подключей, свойств предметов и всего что может быть найдено логически. В виду того что информация может быть сложно организована, она может быть доступна из одного места, но не доступна из другого. Быстрый поиск не требует специальных построек и может быть произведен по месту локализации забытого объекта и прилегающих к нему частей. Медленный поиск – это восстановление контекста. Бывало ли так, что вы давали команду мозгу что-нибудь вспомнить, но удавалось это только через некоторое время без вашего участия. Это разновидность медленного поиска. Фоновой информацией нельзя оперировать так же, как и фокусной, поэтому требуется специальный подход, который может быть методично реализован с помощью специальной поисковой постройки. Если вы использовали управляемый контекст, следует восстановить все его части, медленно помещая себя в условия акта запоминания. Если контекст был неуправляемый, ситуация осложняется, но все же поиск может сработать в виду того, что контекст всегда складывается из схожих компонент. Постройки поиска могут содержать определенные средства для разных компонентов контекста, в зависимости от того какими частями контекста вы управляете.
26. Все выше описанные методики собраны вместе на следующем рисунке:

Рисунок 4. Решения проблем

Проблемы классической мнемоники

2011-08-13T18:39:00.007+04:00

В последнее время мне пишет все больше людей, чтобы разобраться, что такое корейская мнемоника и основной вопрос заключается в том, как работает Внутренний Храм. И всякий раз люди считают, что Храм это всего лишь набор локусов (может быть и замысловатый) для размещения информации по методу Цицерона или что-то в этом роде. Скажу сразу — это не так. Храм это нечто принципиально другое. Если вы строите некий воображаемый город и размещаете там образы — это всего, лишь модификация метода Цицерона, но никак не Храм. Однако объяснить это не так-то просто. Для начала надо обозначить проблемы, которые решает Храм, чтобы обосновать его полезность.

1. Дальнейшее изложение предполагает, что вы знакомы с методом Цицерона и современным состоянием дел в области мнемоники (всякие буквенно-цифровые коды, системы Джордано, цепочки и пр.). Для начала вспомним, как устроен метод Цицерона: 1) готовиться набор мест (в классическом варианте области воображаемых комнат), 2) целевая информация преобразуется в набор образов (в классическом варианте люди с предметами, делающие нечто эффектное), 3) образы размещаются на местах, тем самым фиксируя ассоциации. Все. Эти три компонента прослеживаются во всех дальнейших модификациях мнемоники, изменяются способы подготовки и виды мест, способы получения из целевой информации образов, способы размещения образом на местах, меняется также название мест/образов (например, субъект/адъект по Джордано Бруно, опорный образ/образный код по Козаренко), но идея остается все та же. При этом предполагается, что при вспоминании достаточно вспомнить место и образ должен появиться там автоматически. Если нет, то запоминание не верно или информация забыта и требует повторения.
2. Те, кто достаточно долгое время использовал подобную технику запоминания (или ее вариацию), знают, в чем состоят проблемы данной техники. Разберем их по порядку, для наглядности в привязке к выше выделенным компонентам техники (см. рисунок 1). Первые 3 проблемы имеют отношения к запоминанию, вторые 3 — к вспоминанию. Обратите внимание, что проблемы вспоминания вообще не проработаны классической мнемоникой.

Рисунок 1. Проблемы

3. Проблема индексирования. Сама суть данной техники предполагает, что для запоминания новой информации в образах, некоторая информация должна уже быть запомнена, в простейшем случае количество мест должно быть равно количеству запоминаемых образов, ибо один образ индексируется одним местом. Когда речь идет о сотнях образов — нет проблем. Когда количество поступающей информации увеличивается до 1000 или 10000 единиц начинают возникать серьезные проблемы с индексирование. Ведь чтобы запомнить 10000 единиц информации надо сначала создать 10000 мест для ее размещения, что само по себе является не легкой задачей. Часто так увлекаются созданием мест, что забывает, что для мозга фактически все разно, что запоминать места или образы, ведь и то, и другое является информацией.
Классические решения:
1) Знакомые места — взять в качества дома с местами свою квартиру или знакомое знание, или знакомые предметы если используется крючковая методика. Проблема знакомых мест заключается в том, что обычно их надо дополнительно обрабатывать, к тому же они могут измениться со временем (перестановка мебели в квартире).
2) Комбинирование мест — используется сочетание одних мест с другими, чтобы увеличить их количество, например, имея набор 100 крючков можно увеличить их количество делая вторую сотню замороженной, третью — горящей и т. д. Или просто комбинировать образы попарно делая из 100 крючков 10000 крючков (нечто подобное предлагал Бьюзен в своей книжке про суперпамять). Это создает очень сильную интерференцию. Представьте, что у вас 100 крючков с разными видами газонокосилки (горящая, замороженная, сломанная, расплющенная и пр.).
4. Проблема кодирования. Информация, которую надлежит запомнить, редко является образом или их набором, чтобы воспользоваться обозначенной мнемотехникой, необходимо перекодировать информацию в образы, будь это числа, даты, чувства, цвета, карты, опорные места текста или что-то иное. Проблема обостряется если информация не является перечнем, а сложно структурирована в виде дерева (один-ко-многим), сети (много-ко-многим, язык), имеет не дискретное представление (географическая карта, схема), имеет модальность отличную от вербальной или вербализованной (картина, фотография, мелодия, запах, обстановка комнаты, эмоции).
Классические решения:
1) Буквенно-цифровой код (БЦК) — числа и другие числовые данные преобразуются по буквам слов обозначающих образы. В принципе БЦК довольно удобная техника, однако, зависит от языка, поэтому не позволяет подбирать регулярные образы (в одной куче оказывают и коровы, и молотки, и небоскребы, и газонокосилки). Также есть и другие нюансы, на одно число может быть несколько образов или вообще ни одного, особенно когда кодов нужно больше 100. Не встречал еще не одного мнемоника, который использовал образные коды до 1000, обычно всем хватает 100.
2) Символизация — абстрактные понятия или вербальные конструкцию представляются в виде характерного образа (боль — игла, коммунизм — красное знамя и пр.). У всех характерные образы разные, даже у одного человека он может измениться со временем. Это приводит к необходимости создания некого образного тезауруса для каждой предметной области, что само по себе требует усилий соизмеримых с зубрежкой целевой информации. Все зажигаются идеей создавать тезаурусы, но она почему-то не достигает цели. Приходится выбирать либо кодируем быстро, но потом забываем и путаемся, либо строим сначала тезаурус. В любом случае данный процесс не автоматизируется, не может получить регулярную структуру.
3) Дискретизация — вся недискретная информация должна быть вербализована и далее запомнена с помощью БЦК и символизации (например, карта в набор координат). Обычно, дескретизируя информацию мы делаем ее бесполезной, поэтому редко кто эти пользуется. Зачем нужна карта в виде перечня координат? Здесь мнемоника упускает целый пласт полезной информации.
4) Ключевые точки — при запоминании текста или другой сложноструктурированной сетевой информации хранятся только ключевые точки, данный метод в основном применяется для запоминания текстов. Зачастую это эффективно, но это скорее способ редуцировать сеть до списка, а не ответ на вопрос как запомнить сеть. Ведь иногда нужно запомнить именно сеть. Например, уча язык, мы уже не можем редуцировать слова, ведь они принимают множество значений и сложно переплетены друг с другом.
5. Проблема забывания. Есть много различных теорий забывания информации (см. Забывание), но какую бы мы не использовали, все равно информация будут забываться, если ее не актуализировать. Таков закон эволюции: ненужное со временем отпадает. И в этом надо усматривать достоинство памяти, а не ее недостаток. Однако, как актуализовать нужную информацию и отличить ее от ненужной.
Классические решения:
1) Повторение — все ассоциации между местами и образами надо повторять с увеличивающимися интервалами (через час, день, неделю, месяц и т.д.) времени пока она не запомнится окончательно. Как показывает практика — это надо делать бесконечно долго, потому что есть нечто, в данной методике, что препятствует окончательному запоминанию. Повторение — это нудный процесс, который убивает всякую мнемонику на корню, для мозга естественно лениться, проделывая одно и то же без всякой цели, просто для поддержания в актуальном состоянии. И чем больше информации надо держать в памяти, тем больше времени надо тратить на актуализацию. Я где-то проделывал подсчет времени необходимого на повторение по системе Джордано. Получилось, что через десять лет ежедневного запоминания, информации становиться столько, что все время жизни должно уходить на повторение. Кроме того, держа некто в актуальном состоянии, мы отнимаем ресурс мозга, который он мог бы тратить на другие вещи. Все это создает очень серьезные проблемы масштабирования данной техники, как по объему, так и по срокам хранения информации. Поэтому мнемоника остается игрушкой фокусников и студентов, сдающих экзамены. Мнемоника в таком виде не составляет никакой конкуренции естественному языку и не составляет познавательной ценности.
2) Уникальность мест — для долговременного хранения использовать уникальные места один раз и не использовать их в дальнейшем для других целей. С точки зрения теории сигналозависимого забывания это правильно, ведь если ключ-сигнал (в нашем случае место) ведет только к одному образу и использоваться только для этой цели, ассоциация не будет распадаться и остается только обеспечить сохранность ключа-сигнала. Это решение работает, однако, ведет к уже обозначенной проблеме индексирования.
6. Проблема организации. Когда информации становится много ее сложно обрабатывать. Представьте себе длинный список из 1000000 мест, на которых храниться все, что вы запоминали последний год. Даже если все ассоциации сохранны, и вы помните все места, данный список невозможно использовать для практических целей. Для решения данной проблемы существует множество методов, но я не видел, чтобы хоть один их них использовалось в мнемонике. Такое ощущение, что для мнемоников главное запомнить, а что касается вспоминания это вообще не их дело. Вообще сама идея одно место — один образ уже задает линейную структуру, которая, кстати, прекрасно подходила для целей античной риторики. Но в наше время хочется нечто большее, вроде семантического хранилища или реляционной базы данных. Даже в системе Джордано, где допустимы связи один-ко-многим, все еще не решена эта проблема. Ведь там фиксируется соотношение 1-к-5, на одном образе размещается пять других. Но это уже прогресс — в пять раз ускоряется доступ. Решение очевидно: обеспечить возможность связей много-ко-многим, но никто не знает, как это сделать с точки зрения мнемоники. Это просто уже работает в естественно языке, с которым мнемоника не может конкурировать. Но язык-то не решает проблем мнемоники — он имеет хаотичную, нерегулярную структуру, которая не дает возможность хранить четко структурированную информацию. Приходиться сочетать одно с другим, и надо сказать не очень удачно.
7. Проблема эргономики. Зачем мы вообще запоминаем что-то? Что бы в нужный момент использовать по назначению. И вот тут-то кроется проблема. При вспоминании, информация должна быть пригодна для своего использования. Допустим, мы запомнили карту мира, закодировав координаты городов. Запомнили хорошо? Конечно. Но можно ли воспользоваться такой картой? Конечно, нет. Ведь вы же не будете вычислять расстояние между городами по теореме Пифагора в сферических координатах. Тот факт, что классическая мнемоника использует связи один-к-одному, делает ее практически всегда неэргономичной. За исключением, разве что пересказа текста или вспоминания пин-кодов и номеров телефонов. Даже запомнив перечень анекдотов из 300 штук, перед пересказом надо будет его мысленно перебирать, чтобы найти подходящий, в то время как он должен слетать с кончика языка моментально при необходимости.
8. Проблема восстановления. Это вообще не считается проблемой, если вы не помните образ на нужном месте, значит, вы его плохо запомнили. Вот и все! Как будто бы вся память состоит в размещении образов на места. Я знаю множество способов решить данную проблему, но для начала надо признать, что это вообще проблема. Все решения сводятся к тому, что постепенно восстановить утраченную ассоциацию, не вспомнить ее моментально, а найти его медленно подбирая нужный ключ.
9. Я думаю, проблемы обозначены вполне ясно и те, кто занимается мнемоникой их понимают. В следующей статье я объясню, как Храм решает все эти проблемы, и из этого станет ясно, почему Храм не есть набор мест для размещения образов.

Корейский столик и комбинаторные шаблоны

2011-08-12T01:59:00.001+04:00

Корейский столик - это столик, разрисованный разными цветами, который использовался для тренировки визуальной памяти путем запоминания разноцветных камней на разноцветных клетках столика (см. рисунок 1). Упражнение с данным столиком было обязательным в процессе овладения корейской мнемоникой. В результате адепт развивал настолько свою визуальную память и реакцию, что мог за долю секунды сделать «фотоснимок» поверхности столика. Однако, в чем состояло упражнение с данным столиком, достаточно ли просто смотреть на столик или надо совершать какую-то ментальную деятельность? Это мне как раз и не поведали корейцы, и я решил разобраться сам, используя современные научные знания.

Рисунок 1. Корейский столик

1. Сначала я пошел простым путем, сделал столик, мне его расписали, как положено. Начал делать простые упражнения вдвоем, один кладет пуговицы в треугольные ячейки столика, накрывает их крышкой, потом показывает на несколько секунд расклад и закрывает, другой же запоминает их и восстанавливает по памяти. На красной желтая, справа от нее на зеленой красная и т.д. Можно придумать много модификаций данного упражнения: пуговицы рядом, пуговицы в разброс, называть координаты пуговиц, дать посмотреть расклад больше или меньше и пр.
2. Какая бы модификация упражнения не использовалась, нас интересует, как обрабатывает информацию запоминающий игрок. Для начала выделим 2 ситуации: А) объем информации помещается в фокус внимания, то есть все информация может быть зафиксированная непосредственно (например, когда лежит 1-3 пуговица для разных лиц, магическое число Миллера, 7 плюс/минус 2), Б) объем информации не помещается в фокус внимания и для удержания требует некой организации, иначе остается только часть, которая попала в фокус, а другая теряется.
3. В ситуации А мозгу не надо делать ничего кроме как зафиксировать информацию и удерживать ее до востребования, такую стратегию мы будем называть – Фиксация.
4. В ситуации Б мозг должен выкручиваться, создавая дополнительные связи, для доступа к информации. А качество и количество этих связей зависит от времени отведенного на запоминание. Очевидно, что при наличии большего количества времени можно преобразовать расклад в цифровой вид (так или иначе) и закодировать его в образы (например, как описано здесь: Как запомнить цвета корейского столика), данную стратегию мы будем называть – Кодирование.
5. Самое интересное начинается, когда игрок оказывается в ситуации Б и у него не достаточно времени, чтобы закодировать информацию. Фактически он сталкивается с пограничной ситуаций, когда объем поступающей информации превышает емкость обработчика и для решения этой проблемы надо что-то предпринять, получить новый навык. Этим и занимались корейцы.
6. Сначала я предполагал, что совершая большее количество упражнений со столиком долго и нужно можно получить некий навык «фотопамяти». И действительно со временем получается запоминать все больше и больше. При этом я варьировал количество пуговиц и время. Однако, не смотря на это не чувствуется уверенность в этом навыке. Я начал разбираться с этой проблемой, наблюдать за своим сознанием в процессе запоминания и выявил целый спектр стратегий, к которым прибегает сознание, чтобы удержать информацию.
7. Для начала мозг пытается уменьшить объем информации, сокращая различные повторы, так если где-то есть 3 одноцветные пуговицы, мозг запомнит их как один объект, но не как 3. То же самое он проделывает с клетками. Это очень похоже на то, что описано в гештальтизме. Также он пытается скомбинировать цвета пуговиц и клеток одновременно всевозможными способами по цвету и положению, назовем эту стратегию – Группировка.
8. Далее если продолжаешь играть еще больше и чаше, мозг запоминает некие шаблоны расположения пуговиц и клеток, это также позволяет уменьшить объем информации, запоминая кусками, а не поштучно, причем группировка повторно применяется уже к шаблонам. Со временем у шаблонов проявляется «внутреннее название» и шаблонов становиться больше и с большим количеством элементов. Назовем эту стратегию – Шаблоны.
9. Кроме того, на всем протяжении обучения мозг старается организовать информацию не только по цвету и форме, но и по пространственной соотнесенности. Для этого он ассоциирует блоки в их пространственной соотнесенности попарно или группами, вырывая из контекста. Назовем эту стратегию – Конструктор
10. И если на ранних этапах обучения мозг хаотично скачет с одной части поля на другую, конструируя все сразу, то при развитии навыка он организует движение глаз в форме иерархических ветвей, которые идут из одного центра. Например, фиксирует самую большую фигуру, а остальные прилаживает к ней. А потом размещает на этом дереве мелкие элементы. Назовем эту стратегию – Дерево.
11. Далее мозг начинает изощряться, чтобы восстановить информацию косвенно, даже если он ее не запоминал, например, в процессе запоминания фиксирует количество пуговиц определенного цвета или отсутствие определенного цвета и в процессе восстановления использовать эту информацию, чтобы минимизировать ошибку или вывести правильный цвет, как бы, контролируя достоверность информации. Назовем эту стратегию – Контроль.
12. Также мозг старается использовать как можно больше разнородных ячеек информации, применяя разные доступные модальности, он может, как представлять области визуально, так и называть их вербально или даже представлять, как трогает их. Назовем эту стратегию – Мультимодальность.
13. Когда есть избыток времени мозг начинает сверять запомненную информацию с еще доступным образцом, проверяя ошибки еще до того как их совершил и исправляя их. Назовем эту стратегию – Сверка.
14. И, наконец, мозг пытается представлять предоставленную информацию, визуализируя ее, как есть, без анализа, маленькими кусочками как бы просматривая картинку в воображении подобно тому, как мы скролим большую картинку на экране компьютера. Назовем эту стратегию – Визуализация.
15. Когда мозг достигает успеха, он пытается оптимизироваться по скорости и выбирает набор стратегий в оптимальной последовательности, например, сначала строит дерево по клеткам, потом размещает на них пуговицы, потом визуализирует сложные места. Он как бы имеет заготовленные планы для различных раскладов. Назовем эту стратегию – План.
16. Все это хорошо, навык улучшается до определенного уровня, если вначале требуется минута чтобы запомнить поле 2x2 с 8 клетками и 8 пуговицами, то в процессе тренировки можно увеличить поле до 4x4 с 32 клетками и 32 пуговицами за тоже время. Однако, возникает резонный вопрос, является ли этот навык тем, что получали корейцы в результате своей тренировки? Ведь если измениться конфигурация (не треугольники, а квадраты или шестиугольники) или цветность клеток шаблоны будут не применимы, да и само подобное запоминание требует значительных усилий, подобно стратегии кодирования.
17. Есть 3 вида стратегий: А) аналитические (группировка, шаблоны, конструктор, контроль), Б) синтетичесикие (визуализация) и В) смешанные (план, дерево, сверка). Сначала я думал, что аналитические стратегии ошибочны, потому что медленные и являются разновидностью кодирования и надо идти по пути развития синтетических стратегий, визуализируя все больше и больше пока вся картинка не будет помещаться в поле зрения и не удерживаться одним махом, как фотография. Однако фотоэффекта почему-то не возникает, лишь его подобие со скроллингом. В действительности он вообще не возможем, потому, что зрение человека работает иначе, чем фотопластинка фотоаппарата. Что же делать, есть ли путь дальнейшего развития? Где же скрывается та самая фотопамяти корейских монахов и есть ли она вообще или это всего лишь легенда?
18. Мои дальнейшие изыскания были направлены на интеграцию двух стратегий аналитической и синтетической в поисках принципиально новой. Проанализируем достоинства и недостатки этих стратегий:

Достоинства аналитических: хороший индекс, информация моментально доступна, если, знаешь, где она лежит.
Недостатки аналитических: требует анализа информации и принятия решений по ее кодированию, требует перекодирования исходной информации в новый формат, требует изучения разных методов сжатия информации вроде шаблонов, которые надо изучать заранее.
Достоинства синтетических: информация храниться как есть, не надо тратить время на перекодирование или изучение шаблонов и методов сжатия.
Недостатки синтетических: информация очень размазана, чтобы вспомнить надо долго визуализировать, не к чему привязаться за исключением самой исходной информации, если часть выпало, то выпадает, как правило, и все остальное, невозможно вербализовать.

19. Попробуем найти решение, убирая недостатки обоих стратегий и интегрируя их в одну. Самая большая проблема аналитических стратегий это то, что алгоритм запоминания зависит от представленной информации, в зависимости от узора поля мы подыскиваем способ получше его сжать, в виду того, что у нас не хватает ячеек для хранения информации. Это не дает работать стратегии автоматически, бессознательно. Это сильно замедляет запоминание и перегружает мозг, ибо он вынужден принимать решения вместо того, чтобы выполнять монотонную работу. С шаблонами не так все плохо, потому что их можно выучить один раз как слова иностранного языка и они будут работать автоматически. Самая большая проблема синтетических систем в том, что не к чему привязаться, вроде все видишь, но ничего не помнишь, все очень зыбко. Из целой картинки мозг выхватывает одну или две клетки, хотя пытаешься удержать цветовое пятно в фокусе целиком. Это цветовое пятно не имеет никакого смысла для мозга, и мозг выталкивает его из поля сознания, как только его стимул пропадает.
20. Решение состоит в том, чтобы сделать цветовое синтетическое пятно индексируемым, чтобы каждое пятно имело четкий смысл для сознания, и в тоже время аналитически регулярным, чтобы оно индексировалось автоматически без участия сознания, чтобы не надо было выделять цвета и группировать их. Решение очень просто: создать однотипные (один размер, одна структура) шаблоны с однозначным индексом, а именно полный комбинаторный перебор исходных объектов. Так если мы имеем треугольники 8 разных цветов, надо создать 8x8=64 шаблона в форме квадратов (2 смежных треугольника). В данной ситуации мозг не принимает никаких решений, любая пара цветов составляет шаблон, преобразование туда-сюда однозначно и может происходить без участия сознания. Можно пойти дальше создать 64х64=4096 шаблонов со встроенными в них пуговицами, а можно найти и другие вариации шаблонов. Главное чтобы они были регулярны и однозначны.
21. С однозначностью дела обстоят сложнее, потому что для мозга такая структура шаблона непривычна, она ломает бессознательный гештальт, который строиться по схожести цвета, продлению формы, близости объектов и прочим правилам, описанным в гештальт психологии. Мозг будет старательно разбирать наши шаблоны на стандартные гештальты. Например, на приведенном ниже фрагменте столика (см. рисунок 2) мозг в первую очередь выделит красную и синюю фигуры по 3 треугольника, нам же надо, чтобы он группировал фигуры иначе. Вопрос о том, как переучить мозг на нашу регулярную группировку по шаблоном остается открытым. Я склоняюсь к тому, чтобы подобрать к каждому шаблону вспомогательный ключ, например, название или образ, с помощью которого индексировать этот шаблон. Это должно позволить преобразовывать несколько единица информации (2 цвета, или больше для больших шаблонов) в одну единицу информации (ключ). Назовем новую стратегию — Комбинаторные шаблоны.

Рисунок 2. Примеры гештальтов (красная и синяя фигуры)

22. Основной недостаток данной стратегии в том, что надо предварительно учить множество шаблонов. Для шаблонов из 2 тругольников — 64 , для 4 — 4096, для 16 — 16777216. Очевидно, что это астрономическое число, которое не поддается изучению. Когда дело касается комбинаторики, всегда возникают подобные астрономические числа. Но плохо ли это? В языке также несколько тысяч слов, но он вполне удобен. Ведь может как раз изучение новых шаблонов это не недостаток, а достоинство данной стратегии. Попробует взглянуть на ситуации с другой стороны.
23. Ранее в статье про забывание я описывал одну из теорий забывания. Повторю это здесь: «С развитием когнитивной психологии стала популярна теория сигналозависимого забывания (cue-dependent forgetting). Суть теории заключается в том, что мы теряем стимул, который позволял находить нужную информацию. Это сравнимо с книгой в библиотеке, которую мы поставили не на ту полку и теперь не знаем на какую, индекс-то не помогает. В рамках данной теории предложен принцип специфичного кодирования (encoding specificity principle), который гласит: если на момент поискового запроса в памяти будет тот же стимул, что и при запоминании поиск ускорится и достигнет цели с большей вероятностью. Бывало ли так, что вы что-то запомнили, а пока поднимались по лестнице забыли, и чтобы вспомнить приходилось возвращаться. Данный принцип объясняет этот феномен, информация как бы привязывается к контексту».
24. Когда мы смотрим на корейский столик с большим количеством цветов и ячеек, перед нами встает задача куда-то привязать данную информацию. Если следовать теории сигналозависимого забывания, то необходимо для каждой единицы информации создать свой индекс. Но обычный человек не имеет такой набор индексов, фактически мы оказывается в ситуации, когда нам надо разместить всю эту информации на набор наличной информации, которая сопоставима с предъявляемой, это идеи цветов, форм и пространственной соотнесенности, а это всего ничего около 20 ячеек: «красный», «синий», «треугольный», «квадратный», «слева», «справа» и пр. Если предъявляемые элементы повторяются (2 красных пуговицы), то один и тот же индекс используется 2 раза, что спутывает при вспоминании, приходиться разносить информацию вторичным индексом, все это очень сильно напрягает мозг, потому что требует размышления и принятия решений. Куда проще расширить индекс комбинаторными шаблонами и автоматизировать процесс. Обратите внимание, если мы используем индекс из набора цветов и запоминает один полный квадрат с двумя треугольниками и двумя пуговицами мы 4 раза используем цвет и еще 4 раза его разнесение (которое может и не иметь регулярности, смотря как разносить), это 8 условных квантов сознания, которые могут спутаться из-за неправильного разнесения, и они обязательно спутаются при быстрой обработке большого объема информации (вот она откуда неуверенность, о которой я писал выше). В случае же наличие комбинаторных шаблонов 8 условных квантов сознания превращаются в 1, который может быть доведен до полного автоматизма при должной тренировке. Можно сказать, что мы обрабатываем информации параллельно. Выводится занятная закономерность: линейный рост скорости запоминания требует квадратичного увеличения комбинаторных шаблонов. Кроме того, наличие большего числа комбинаторных шаблонов уменьшает путаницу. Вероятность повторного использования индекса снижается, потому что их количество растет. Думаю закономерность в данном случае линейная.
25. Вероятно, само по себе запоминание корейского столика и формирование подобных комбинаторных шаблонов не является чем-то полезным. Однако, и сама идея комбинаторных шаблонов может быть развита. Например, интересно будет ли нарастать субъективное ощущение фотоэффекта при увеличении числа комбинаторных шаблонов? Можно ли будет зафиксировать в 4 раза больше информации по стратегии фиксации, если иметь 4096 комбинаторных шаблонов? Можно ли перенести одни комбинаторные шаблоны в другую область? Во всяком случае, ключи шаблонов точно можно.

Кому интересно, я сделал виртуальный корейский столик (требует .NET 2.0):
Корейский столик

Нечеткая мнемоника

2009-03-15T18:57:00.005+03:00

В свое время я упоминал о загадочной нечеткой мнемонике. Я утверждал, что мозг может сохранять нечеткую информацию об объектах наблюдения, что позволяет принимать решения в условиях неопределенности. Я также предлагал несколько методик, как можно зафиксировать, оценить и оперировать с такого рода информацией. Но многие теоретические аспекты остались нераскрыты. В данной статье я постараюсь раскрыть эти аспекты, используя мнемологическую модель памяти.

1. Странно слышать, что какая-то информация в голове может храниться нечетко. Я либо что-то помню, либо не помню. Например, проходя по улице, я видел множество объектов. Часть из них я помню, часть нет. Я помню бабушку в красном пальто, черный Мерседес, закусочную на углу. При этом я не помню, какая шапка была у бабушки, номер Мерседеса и цвет вывески закусочной. Что значит, что я нечто помню нечетко? Кажется все вполне ясно и без привлечения нечеткости, можно определиться совершенно четко с тем, что мы помним, а что нет. Но это только в первом приближении.
2. Рассмотрим серию экспериментов по распознаванию монеты в один цент. Я привожу их по книге "Когнитивная психология памяти" Найссера (глава 13, долговременная память на характеристики привычного предмета). В первом эксперименте испытуемым предлагается образно нарисовать монеты в один цент (рисунок 1) с двух сторон. Естественно все испытуемые американцы, они видят эту монету каждый день. Для проверки результатов экспериментаторы выделили 8 ключевых признаков по 4 с каждой стороны монеты. В результате эксперимента было выявлено, что испытуемые воспроизвели в среднем 3 признака из 8. Некоторые изображения представлены на рисунке 2. В другом эксперименте испытуемым предлагалось не нарисовать, а распознать в наборе различных «одноцентовых монет» настоящую. Здесь результат был хотя и лучше, но он также оставлял желать лучшего.

Рисунок 1. Монета в один цент

Рисунок 2. Примеры изображений испытуемых

3. Учитывая, что испытуемые, видя монету в один цент, идентифицируют данный акт как запоминание монеты в один цент. Подобно тому, как выше я писал о бабушке, Мерседесе и закусочной. Возникает резонный вопрос: что же мы запоминаем в монете в один цент, если мы ее помним на 30%? Признаки монеты были выделены экспериментаторами специально и не факт, что подобным образом можно выделить признаки другого предмета, например лица, или устья реки, но при этом мозг действует точно также. Мы точно также распознает 30% лица и 30% устья реки (возможно больше или меньше), при этом покажем больший результат на узнавание, чем на воспроизведение. Как так получается?
4. Тут то и возникает искушение ввести понятие нечеткой информации. Но что же это такое? Чем четкая информация отличается от нечеткой? Когда я говорю, что четко помню бабушку в красном пальто, это значит не что иное, как то, что первичная информация, поступившая в зрительный рецептор в количестве допустим 1 Мб (на сетчатке глаза несколько миллионов рецепторов) была опознана (то есть, преобразована, допустим в 20 бит), как набор понятий «бабушка», «пальто», «красный». При этом не сообщается, что я помню лицо или другие элементы одежды. Понятие распознается по набору существенных (для опознающего) признаков. И когда я сообщаю, что видел бабушку, я передаю эти самые опознанные 20 бит. Но первичная информация в количестве 1 Мб включала не только совокупность 3 понятий, а также и другие объекты и признаки. Обычно мы можем представить достаточно целостный образ, который содержит много больше этих 20 бит, допустим 2 Кб. Так вот мне представляется, что первичная информация обрабатывается и фиксируется в левом полушарии мозга в виде понятий (20 бит) и одновременно в правом полушарии мозга в виде образов (2 Кб). При этом можно сознательно перераспределить внимание между правым и левым полушарием, то есть управлять количеством необходимой информации. При этом то, что мы запомним, будет коррелировать с тем, на что мы обращали внимание при восприятии. Чтобы запомнить больше, надо как бы распределять внимание на все, но избегать тут же заниматься обработкой. Мы либо запоминаем, либо обрабатываем. Как правило, люди сразу пытаются обработать информацию, а потом удивляются, почему они ничего кроме результата обработки не помнят. Назовем это проблемой внимания.
5. Обратите внимание, термин понятие здесь и далее подразумевает не слово, а некий абстрактный образ или признак. Таким образом, понятие может иметь модальность (визуальное понятие, двигательное понятие). Понятие в данном контексте это просто форма существование информации в левом полушарии.
6. Теперь представим ситуацию, когда мы специально не производили понятийную обработку или у нас просто нет подходящих понятий (или мы не успеваем подобрать их), чтобы опознать то, что мы видим (например, картина Моне). В такой ситуации мы вынуждены сохранять информацию правым полушарием. Но можем ли мы, потом обработать данную информацию по памяти? То есть, могу ли увидеть кадр улицы, а потом, мысленно разглядывая этот кадр, опознать на нем людей машины и пр. По-видимому, разглядывать его точно также как это происходит при восприятии нельзя. Все-таки 2 Кб это меньше чем 1 Мб, но все же больше чем 20 бит. Поэтому что-то разглядеть можно. И действительно я могу описывать по памяти события, которые я не называл про себя в момент восприятия. То есть я могу обрабатывать информацию по памяти, выделять из образов понятия. Также я могу делать и наоборот - делать из понятий образы, воображать то, чего не видел.
7. Теперь представим ситуацию, когда я зафиксировал образ, но информации в нем недостаточно, чтобы опознать его как какое-либо понятие. Например, я мельком взглянул на стол и увидел только нечто белое и длинное. Что же это такое? Интуиция подсказывает мне, что это либо ручка, либо спица, либо пластиковая палочка для еды. Хотя каждый из этих предметов я могу совершенно точно идентифицировать, будь у меня больше времени, в данной ситуации я этого не могу. Потому как образ одержит только 2 признака, но для идентификации конкретного предмета мне надо больше (допустим 3). При этом все 3 предмета для опознания должны содержать указанные 2 признака (белый и длинный). Если немного подумать, то можно даже сказать, что более вероятно, что это ручка, например, с вероятностью 60%, спица - 30%, палочка для еды - 7%, что-то иное 3% (см. рисунок 3).

Рисунок 3. Процесс опознания

8. В данной ситуации можно ввести понятие нечеткая информация. То есть, чтобы четко опознать предмет я не располагаю достаточной информацией. Можно возразить, что есть же понятия длинный и белый, с помощью которых можно четко зафиксировать информацию. Да, это так. Но это специфика примера. Зачастую мы фиксируем признаки, для которых у нас нет слов. Я могу идти час по сельской тропинке и все, что я буду видеть это трава, да тропинка. Но при этом мозг за этот час зафиксирует намного больше. Это логично и с информационной точки зрения: 2 Кб содержат больше информации, чем 20 бит, и сжатие возможно только с потерей качества. Таким образом, нечеткой мы будет называть информацию, которую нельзя однозначно опознать, то есть, которая может быть приведена к нескольким понятиям с определенной вероятностью. То есть, нечеткая информация нечетка только с точки зрения преобразования из левого полушария в правое, из образа в понятие, но сама по себе внутри правого полушария она вполне четкая.
9. На самом деле в жизни мы очень часто сталкиваемся с такого рода нечеткой информацией. Например: этот Мерседес был либо черный, либо темно синий, но скорее черный, по-моему, цвет вывески закусочной содержал красные и желтые тона, но там точно не было фиолетового и т.д. Но как нам помогут предыдущие наблюдения? Что с того, что теперь я знаю, что помню монету нечетко? Вся нечеткая информация - это внутренний продукт мозга, который живет своей жизнью, я его даже не могу рассказать другим, ведь для него нет слов. Да, действительно, большая часть такого рода нечеткой информации используется мозгом несознательно, это и называется интуиция. Но насколько правда, что интуиция действует сама собой? Скорее более правильно сказать, что интуиция не так прозрачна и не так легка в управлении с помощью сознания, как логический вывод, но все же она управляема в котором роде.
10. Бывало ли в вашей жизни, что нечто крутится на языке, но вы не можете это вспомнить? Конечно, бывало. Это как раз тот самый случай взаимодействия с нечеткой информацией, когда информация присутствует в нечетком виде и не может быть приведена к понятиям. Она как бы перекатывается подобно тяжелому шару, причем настолько тяжелому, что сознание не может взять и положить его в нужное место. С кибернетической точки зрения это значит вот что: закон Эшби гласит, чтобы управление было возможно разнообразие управляющей системы должно быть больше разнообразия управляемой. Если считать что сознание это управляющий блок, содержащий разнообразие в А бит и что память это управляемый блок, причем в области левого полушария с разнообразием в Б бит, в правом – в В бит. И что Б < А < В. То сознание может совершенно четко управлять левым полушарием, но не может управлять правым полушарием. Вероятно, что данная концепция вообще не верна и в каждом полушарии существует своя подсистема управления. Но в любом случае правое полушарие имеет большее разнообразие по сравнению с левым. И чтобы левое полушарие могло управлять правым информация правого должна быть редуцированна до понятий. По этой причине образы нашего воображения либо очень примитивны (как бабушка в красном пальто), либо неуправляемы, как люцидные сны и эйдетические образы. Назовем это проблемой управления.
11. Обратите внимание на то, что когда мы удерживаем образ в воображении, он флуктуирует, самопроизвольно изменяется в определенной окрестности. Причем это окрестность тем больше, чем больше непонятийных структур внутри образа. Такой же эффект наблюдается и с памятью на образы. Если взять фигуры с рисунка 4, то две верхние фигуры будут четко зафиксированы в понятиях «квадрат» и «круг» и легко удерживаемы в воображении. Нижние же две фигуры будут зафиксированы в более расплывчатых понятиях «четырехугольник» и «полумесяц», которые будут подвержены флуктуациям в воображении. В качестве примера такого рода флуктуаций можно привести изменение кривизны дуг полумесяца, или углов между сторонами четырехугольника, или угол наклона четырехугольника к горизонтали. И даже если явно указать что угол составляет 75 градусов, это не позволить точно удерживать четырехугольник, потому как для этого нужны специальные визуальные понятия фигур, а не просто числовые характеристики фигуры.

Рисунок 4. Фигуры

12. Остается рассмотреть еще одну возможность. Чтобы извлечь информацию из эйдетического образа не обязательно им управлять. У нас ведь не стоит задача комбинировать, крутить, вертеть и сочетать эйдетические образы в воображении. Было бы достаточно просто считать некие понятия с этого эйдетического образа и дать ему катится дальше. Основная проблема, на мой взгляд, в том, что правое и левое полушария действуют синхронно. Чтобы убедится в этом, попробуйте писать одновременно двумя руками или жонглировать 4 шарами. Как правило, не удается совершать одновременно два разных произвольных действия. Но если одно из них автоматизировать, то создается иллюзия одновременного совершения. С точки зрения памяти и воображения это значит, что вы не можете одновременно воображать один образ и фиксировать совершенно другое понятие, не имеющее отношение к данному образу и наоборот. Когда я смотрю на стол, я автоматически извлекаю понятия из объектов на столе: тарелка, кружка, ложка, салфетка и т.д. Когда же я фиксирую понятия тарелка, ложка, я сразу же представляю образы тарелка, ложка. Теперь представьте, что мы «отпустили себя» и наблюдаем, как в нашем воображении катаются образы, они кажутся нам очень детальными. Но как только мы пытаемся их приблизить и посмотреть на них, например, считать текст с воображаемой страницы у нас ничего не получается. С точки зрения предыдущих рассуждений это значит, что у нас в голове присутствует некий эйдетический образ А. Как только мы фиксируем на нем страницу Б как понятие, то есть левым полушарием, правое полушарие моментально догоняет левое и синхронизируется с ним. Все. Эйдетический образ утерян. Теперь в правом полушарии обычный образ страницы, с которого ничего считать нельзя. Для того чтобы считывание было возможно надо заставить полушария работать асинхронно, то есть, чтобы правое полушарие катило неуправляемый или очень слабо управляемый эйдетический образ и при этом левое полушарие независимо от него считывало с него информацию. Назовем это проблемой асинхронности.
13. По началу кажется не логичным данное действие, ведь чтобы просматривать образ и одновременно читать нужно 2 объема внимания, то есть объем внимания размером в 14 объектов. Но, проанализировав ситуацию более детально, можно прийти к выводу, что объем внимания тратится только на управляющие воздействия, а не на сам процесс, протекающий в правом полушарии. Если процесс протекает автоматически по заданному руслу, это не занимает сознание, иначе как можно было бы жонглировать 10-ю и более предметами? И если не требуется сложного анализа текста, то обычного объема внимания вполне может хватить. Например, можно просто читать текст по воображаемой странице, но не понимать его. Или понимать не очень сложный текст.
14. Далее рассмотрим еще один аспект нечеткой информации. Если при беглом взгляде (или по иным причинам) можно получить нечеткий образ предмета, то вполне вероятно, что при двух беглых взглядах можно получить два нечетких образа предмета, которые, тем не менее, будут отличаться друг от друга. При этом каждый образ по отдельности не позволяет четко опознать целевой предмет, но совместив их опознание вполне возможно. Также стоит учитывать, что образы, полученные от одного предмета, с большой вероятностью будет иметь общую часть, которая будет той самой ингрессией (см. Организация и ингрессия), позволяющей переходить от одного образа к другому. Такой эффект наблюдается когда мысленно вспоминаешь сложный объект (картину Моне, или хорошо знакомый автомобиль или интерьер своей квартиры). Чтобы не приводить оторванные от жизни примеры сразу рассмотрим сложную ситуацию (см. рисунки 5-7).

Рисунки 5-7. Три взгляда на страницу теста

Три взгляда на страницу текста дают три нечетких образа текста в целом, при этом ни один из них не позволяет считать связное предложение. Но, совмещая все три, по известным ингрессиям, мы можем узнать некоторые сведения из истории Лондона. Данный пример хорошо иллюстрирует, каким образом из нескольких нечетких образов можно получить один четкий. Данную операцию мы будет называть уточнение. Конечно, данный пример не удачен тем, что вряд ли кто-то без специальной тренировки сможет это проделать в воображении. Но сама возможность остается. Если поискать примеры из жизни, то первое что приходить в голову это то самое, что крутится на языке, но не поддается описанию. Но по мере раскрутки это все же удается. Примеры подобной раскрутки, уточнения каждый найдет сам в своей жизни. Обычно этот процесс происходит интуитивно, но можно ли расставить его происходить управляемо и целенаправленно? Можно ли заставить себя раскрутить номер машины, которую видел в прошлом году у такого-то дома или одежду людей на вечеринке 5 лет назад? Как это сделать наиболее эффективно? Назовем это проблемой уточнения.
15. С данной проблемой неразрывно связанна еще более сложная проблема. Если разнообразие правого полушария намного больше разнообразия левого, то каким образом можно фиксировать многое, используя малое? Это все равно, что вам дают десять схематичных картинок (на одной уши, на другой зубы и т.д.), водят вас по зоопарку и предлагают описать все многообразие животных с помощью этих десяти схем. Вы, конечно, можете изловчиться и описывать примерно так: заяц – это уши плюс шкура, окунь – это хвост плюс жабры, волк – это шкура плюс зубы. По сути, мозг так и сделал когда изобрел язык, конечно в несколько более сложной форме. Это все очень хорошо, но не позволяет точно отразить все многообразие. Но ведь не требуется постоянно удерживать все это многообразие, как было уже сказано выше. Достаточно только запустить тяжелый шар, а катиться он будет сам, главное не мешать ему. И как только он докатится до определенного места, можно схватить ту порцию информации, ради которой он и был запущен. Мне, например, затруднительно мгновенно доставать произвольную информацию. Но я совершенно точно знаю, чтобы ее извлечь мне надо 5 или 10 минут. Таким образом, я могу сказать, что я что-то помню нечетко, но могу поискать и уточнить за 5 минут. Такое утверждение, как правило, озадачивать тех, кому я это говорю, потому что люди не доверяют нечеткой памяти. Да многие даже четкой не доверяют. Назовем это проблемой поиска. Ее решение отчасти заключается в правильной организации поступающей информации. Надо как бы раскладывать все по полочкам, но только эти полочки должны быть подстроены под нечеткую информации. Для четкой информации функцию таких полочек у обычного человека выполняет язык, но язык, как мы уже видели, сильно огрубляет реальность и как следствие сильно сужает то, что мы помним. Кроме того, чтобы использовать язык в организационных целях, он сам должен быть сперва организован.
16. Теперь обобщим все выше сказанное. Во-первых, для работы с нечеткой информацией ее надо зафиксировать. Фиксация такого рода информации связанная с проблемой внимания. Если всякий раз про себя проговаривать, что вы видите и тут же делать выводы из этого – это путь чтобы минимизировать нечеткую информацию, это типичная стратегия левополушарного человека. В НЛП даже есть специальные термины для обозначения двух полюсов мировосприятия: аптайм и даунтайм. Аптайм – это когда ваше внимание направлено полностью вовне. Даунтайм – наоборот, вовнутрь. Во-вторых, при максимальном раскрытии восприятия, либо при максимальном переходе к образному мышлению должна возникать проблема управления. При увеличении количества поступающей информации должна отключаться ее моментальная обработка и как следствие моментальное принятие решений, то есть ощущение произвольности действия. Как это переживается субъективно трудно сказать, мне кажется, это должно вызывать легкое измененное состояние сознание, вроде потери воли или отчуждения. Корейцы описывали это словосочетаниям «отпустить себя». В-третьих, для последующего извлечения четкой информации из нечеткой, то есть переработки образов в понятия по памяти необходимо выполнять полушариями мозга две разные операции асинхронно. Это проблема асинхронности. Правое полушарие должно плавно прокручивать образ, а левое в этот момент должно обрабатывать его согласно установленной инструкции. В-четвертых, нечеткая информация позволяет довести ее до четкой, только сворачивая несколько нечетких образов, то есть, решая проблему уточнения. Чтобы эффективно извлекать из четкую информацию из нечеткой, необходимо накапливать признаки целевого предмета, мысленно пробегая по сети нечетких образов. В-пятых, при увеличении количества поступающей информации необходимо ее организовывать более совершенным способом, время ее поиска будет настолько большим, что сам смысл ее сохранения теряется. Организация, в данном случае, - это лишь средство для решения проблемы поиска. Решение указанных 5-ти проблем с целью более эффективной организации ментального опыта и есть нечеткая мнемоника.

Магия и фрактальные оболочки

2009-01-07T14:40:00.003+03:00

В одной и ранних статей я упоминал о мнемотехнике «Фрактальная оболочка» (см. Фрактальная оболочка), но тогда это были лишь общие идеи и ничего конкретного. Сейчас, используя понятийный аппарат мнемологии, я могу показать всю важность данной техники, как для корейской мнемоники, так и вообще для любой мнемоники.

1. Фрактальной оболочкой мы называем индекс (см. Индексы и соответствия), обладающий следующими свойствами:
1) Квантование. Индекс должен позволять отквантовать произвольное непрерывное пространство (например: размер, яркость, высота, громкость) на произвольное количество мер.
2) Группировка. Индекс должен позволять сгруппировать произвольное дискретное множество (например: форм, вкусов, материалов, животных, растений) в произвольное количество подгрупп.
3) Преобразование. Индекс должен позволять переходит в рамках данного пространства /множества от одного количества мер/подгрупп к другому количеству (например: квантование цветов на 7 оттенков преобразовать в квантование цветов на 10 оттенков).
4) Отображение. Индекс должен позволять устанавливать соответствие между наборами мер/подгрупп 2 различных пространств/множеств (например: установить соответствие между цветом и звуком, месяцем и органом человека).
5) Вкладывание. Индекс должен позволять использовать в рамках одного пространства/множества несколько иерархических квантований/группировок (например, деля дом на 4 направления можно сначала выделить 4 комнаты, потом, используя тоже деление, выделить в каждой комнате 4 шкафа по углам, в каждом шкафу 4 коробки, к каждой коробке 4 угла и т.д.). Причем индекс должен обеспечивать возможность использовать при вкладывании как одно квантование/группировку, так и разные, как одно множество/пространство, так и разные (например: предметы сгруппировать сначала по 5 видам форм, а потом по 7 видам материалов).
2. Само название фрактальная оболочка не более чем красивое словосочетание. Хотя в нем и раскрывается часть свойств (фрактальность – это часть свойства вкладывания, оболочка – это то, как квантование/группировка должно покрывать пространство/множество, а именно целиком, без пробелов).
3. Рассмотрев данное определение, возникает 2 резонных вопроса: 1) Зачем нужны такие сложные индексы в мнемонике? 2) Можно ли практически создать такой универсальный индекс?
4. На первый вопрос ответ таков: сложный индекс нужен, чтобы решать сложные задачи. Сложность и универсальность – две стороны одной медали. Это подобно естественному языку.
5. Зачем вообще нужен любой индекс в мнемонике? Для того чтобы обеспечивать отсутствующую ингрессию (см. Организация и ингрессия). Например, типичный индекс перехода от слов к числам по буквенно-цифровому коду, обеспечивает связь между собственно словом и числом, без необходимости запоминать каждую пару «слово-число». Как правило, проблема «Как связать одно с другим?» возникает постоянно, и чем более полно мы хотим запоминать наличную информацию, тем чаще она возникает. Как сделать из абстрактного слова образ? Как связать начертание иероглифов с их значением? Как связать лицо и имя человека? Все эти проблемы должна решать фрактальная оболочка, а именно ее свойство отображения.
6. Другая проблема – это «Как уложить хаотичный поток информации в правильные формы?» Например, как уложить разнообразные события дня в его дату, или как уложить страницу текста на ее номер, или как запомнить детали внешнего вида машины на ее номер, или как запомнить все двери жильцов дома по номеру квартиры, или как запомнить сложные семантические связи слова на его звучание. В идеале фрактальная оболочка должна придать порядок хаотичным нагромождениям. Например, события дня сгруппировать по времени, по месту, по деятельности, по погоде и т.д., при необходимости сделать несколько вложений (минуты и часы, улицы в города, задачи в цели), потом сопоставить все группы с надлежащими ингрессиями и уложить информацию в строгом порядке, причем все это в режиме реального времени, а не сидя вечерком и вспоминая день. Свойства квантования и группировки должны решать все эти проблемы.
7. Третья проблема – «Куда девать новую постоянно поступающую информацию?» Вот тут то и нужна фрактальность, вкладывание. Обычно мнемонические системы построены по принципу: изготовь места, а потом на них клади. Но это на корню убивает всю мнемонику. Места кончаются. Но повторно их использовать нельзя, иначе наступит интерференция. Хотя информации и много, но она конечна. Например, если мы будем запоминать события дня, связывая их с образом предмета, то за 100 лет нам понадобится 36525 предметов. Это много, но не слишком много. Если разместить по 30 предметом в комнате, по 12 комнат в на этаже, по 5 этажей в доме. То потребуется всего 20 домов, чтобы сохранить события всей жизнь. Это, конечно, просто пример, а не призыв таким образом запоминать события. Суть в том, что фрактальная оболочка должна обеспечить генерацию разнообразных образов в количестве 36525 штук и правила их различия, чтобы они не путались. Схожим образом она должна обеспечить «места» для любой информации.
8. Четвертая проблема – «Как гармонизировать индекс с уже наличной счетной системой?» Например, можно считать дни в течение года, присваивая им трехзначные номера от 001 до 365 и кодировать эти числа через буквенно-цифровой код. Но очевидно, что это не удобно, на много проще и гармоничней рассматривать отдельно месяц и число. Но трехзначные числа более универсальны, нам близка 10-чная система счисления. Как перейти от 10 к 12 или 30. В действительности есть много различных счетных систем, которые не надо никуда преобразовывать. Например, система элементов Менделеева имеет цикличность – 8, количество букв в русском языке – 33, разнообразие байта информации – 256, дней недели – 7. Вот тут то опять нужна фрактальная оболочка и ее свойство преобразования. Практически количеств нужно ограниченное количество. Потому что остальные можно получить, вкладывая исходный набор.
9. Теперь обсудим второй вопрос: можно ли практически создать фрактальную оболочку? И ответ на него – да. И более того это уже сделано, более или менее, в магических системах различных народов мира. У евреев – это Каббала и ее Древо Жизни. На Западе – астрология, 7 планет, 12 зодиакальных знаков. У китайцев – Книга Перемен и ее гексаграммы, триграммы багуа, 5 процессов, инь-ян и пр. У скандинавов – Руны. В Египте – Таро. Перечислять можно долго. Все эти магические системы выполняют, в том числе, и функции фрактальной оболочки. Например, Древо Жизнь состоит из 10 сефир, 22 путей, 7 этажей, 3 колон и все это можно вкладывать и комбинировать, каждой сефире и пути соответствует ключ, всего их 32. Ключи имеют отображение в различных сферах. Они имеют цвета, запахи, вкусы, формы, количество, место и пр. (см. Таблицы соответствий из книги Кроули «777») Кроме того, есть множество способов отображения. Например, чтобы получить подписи демонов можно использовать метод Аик Бекар или Каббала Девяти Камер. Суть его в том, что буквы еврейского алфавита записываются в квадрате 3x3, по 3 буквы в каждой ячейке. И при произнесении имени еврейскими буквами мы двигаем карандаш внутри квадратов и получаем графическое начертание – подпись демона. Тут реализуется свойство фрактальной оболочки – отображение. Можно привести множество схожих методов и в других магических системах, но в этом нет смысла.
10. Есть одно но. Когда начинаешь использовать все эти магические системы в мнемонических целях, они невольно навязывают тебе мировоззрение. Скажем, некто решил использовать соответствия Каббалы. И тут он обнаруживает, что ключ 23 соответствует элементу – Вода. А почему? Потому что на иврите это буква Мем, которая произошла от слова вода. Таким образом, чтобы запомнить большую часть соответствий надо понять сначала язык носителей магической системы, а потом и их философию. Есть и другой путь просто зазубрить, но это не наш метод. Поэтому приходится адаптировать магические системы под мнемонические цели. На мой взгляд, лучше всего для этого подходит китайская магия: И-Цзин, Фэн-Шуй, Тай-Цзи – все это как не странно выстроено на одних принципах и не противоречит друг другу, а, кроме того, охватывает очень большой пласт пространств/множеств. Есть и медицинские классификации, и аккупунктурные точки и классификация движений в боевых искусствах, и классификации цветов, вкусов, запахов, растений. В общем можно сознать мнемонику на любой вкус.
11. Есть много оснований полагать, что в корейской мнемонике при постройке Внутреннего Храма использовалась фрактальная оболочка, основанная на Фэн-Шуй. Весь Храм в этом смысле представлял известный компас Лопань и позволял быстро находить нужное место для размещения информации. Эта гипотеза требует отдельного рассмотрения.

Организация и ингрессия

2008-12-23T19:57:00.010+03:00

Существует множество «школ» мнемоники, все они рассказывают о чудесных свойствах их мнемонических систем. Но ни одна из них, ни один автор мнемоники не дает общего принципа функционирования этих систем. Каждый утверждает, что его система самая лучшая, а он знает какой-то секрет, который упускают другие школы, но не приводит характеристики и способ сравнения этих самых суперсистем с другими. Главной характеристикой всегда выступает то, что некто владеющий данной мнемотехникой выиграл некое соревнование, мемориаду или просто публично демонстрирует свои способности. Хотя очевидно, что это не показатель для сравнения систем, а скорее показатель для сравнения мозгов. Далее мы попытаемся обрисовать в общих чертах классические мнемоники и их сходства и отличия между разными школами.

1. В своей книге «Когнитивная психология» Солсо (см. Мнемоника и память), после описания различных мнемотехник дает такую общую характеристику мнемоническим системам:

«Организация
Важность организации памяти трудно переоценить. Сущность мнемонических систем в том, что они помогают организовать информацию. Организация информации в памяти немного напоминает укладку инвентаря в турпоходе: чтобы уложить его упорядоченно, требуется время и усилия, но когда это сделано, извлечь необходимое гораздо легче, чем когда инвентарь просто свалили в кучу. Мнемонические приемы обеспечивают нас методами систематизации информации, поступающей на хранение.

Принято говорить, что есть два типа организации: один связан с КВП, а другой — с ДВП. Обсуждая ранее кодирование в КВП, мы узнали, что его возможности могут значительно расширяться через укрупнение поступающей информации. Функциональный объем КВП также связан с типом используемой организующей схемы. Как отмечалось выше, кодирование информации по категориям облегчает воспроизведение. Организация информации действительно помогает воспроизведению, но причина этого все еще остается предметом спора. Одно из объяснений состоит в том, что когда информация хранится в виде логической структуры (и такая логическая структура может быть очень индивидуальна), то при поиске данной информации воспроизводится только эта логическая структура, которая и ведет к нужной информации. Если хранение информации организовано плохо или нелогично, то для ее воспроизведения может потребоваться продолжительный поиск. С позиций когнитивного хранения и обработки такой поиск является неэкономичным.

Опосредование
Многие мнемонические системы основаны на принципе опосредования, под которым в традиционной психологии понимают процесс, происходящий между стимулом и реакцией. Принципы опосредования и отбора стимулов при заучивании парных ассоциаций можно проиллюстрировать на следующем примере. Предположим, испытуемому предлагают заучить следующие ассоциативные пары, где элементы слева считаются стимулом, а элементы справа — реакцией:

TIX 9
FAL 5
MON 1
POB 3
LIJ 7

Испытуемый может обратить внимание на характеристики стимула, выбрать признак или преобразовать стимул и затем использовать выбранный признак или преобразованный стимул в качестве связи между стимулом и реакцией. Например:

Выбрать IX (римская цифра)
TIX 9
Выбрать F (five = пять)
FAL 5
Преобразовать в «Monday (понедельник)» (1-й день недели)
MON 1
Выбрать B (похоже на 3)
POB 3
Выбрать L (повернуть на 1800)
LIJ 7

Многие из рассмотренных выше мнемонических приемов (например, для заучивания имен или иностранных слов) опирались на отбор стимулов и опосредование. Однако опосредование, как и большинство мнемонических систем, требует практики, чтобы им пользоваться.

Во многих рассмотренных нами мнемонических приемах использовались образы. Не вызывает сомнений, что способность к «мысленному представлению вещей» оказывает значительное влияние на хранение информации и на живость ее воспроизведения».

2. Из этой характеристики радует то, что Солсо явно подчеркивает организационную природу мнемоники, но огорчает то, что когнитивные психологи не могут объяснить причину того, что организация работает. Также настораживает, что опосредование понимается как некий процесс не являющийся организационным. Хотя очевидно, что опосредование есть вид организации. В терминологии тектологии Богданова опосредование есть ингрессия.
3. Для дальнейшего объяснения необходимо объяснить такие тектологические термины как конъюгация, цепная связь и ингрессия. Итак: тектология утверждает, что все организации от молекулы до социальных систем состоят из элементов, который удерживаются вместе цепной связью. Цепная связь подразумевает, что у двух элементов есть нечто общее. Если связь можно образовать по общему подэлементу, который уже присутствует у двух рассматриваемых элементов, то говорят о цепной связи. Если у двух элементов отсутствует общая часть, то можно ввести третий элемент, который будет иметь нечто общее с первым и со вторым. В таком случае говорят об ингрессии. В действительности в обоих примерах есть и цепная связь и ингрессия. Далее процесс образования этой самой связи есть конъюгация. Вот собственно и все. Для более подробного знакомства с данной терминологией и ее приложениями смотрите книгу Богданов «Тектология».
4. Итак, теперь пройдемся по различным мнемотехникам и рассмотрим их с тектологической точки зрения. Начнем с простого примера приведенного Солсо. Для запоминания реакции «9» по необходимо использовать стимул «TIX».

Рисунок 1. Случайная ингрессия

Суть опосредования приведенного Солсо сводиться к случайной ингрессии. Конкретно в данном примере мы выбираем последние две буквы стимула, связь которых с первичным стимулом очевидна. Причем так чтобы эти две буквы имели еще одну очевидную связь с реакцией, а именно то, что «IX» есть 9 в римской записи. При этом можно сказать, что «IX» является ингрессией при конъюгации «TIX» и «9». А, кроме того, можно сказать, что между парами «TIX» - «IX» и «IX» - «9» есть цепная связь. А эта цепная связь также в свою очередь имеет ингрессию, например «TIX» - «IX» общую часть, а «IX» - «9» общее количество. Это схематично представлено на рисунке 1. Жирной линией мы будет выделять наличные элементы (стимул и цепную связь), а пунктиром выводимые и вводимые (реакцию и ингрессию). Данную ингрессию мы называем случайной, потому что в ее выборе нет какой-то определенной логики. Мы выбрали первое, что пришло в голову. С таким же успехом мы могли бы представить себе крокодила по имени Тикс, у которого 9 ног. Просто в данном случае нам пришлось бы отказаться от цепных связей 1 и 2 и заменить их ингрессией. На рисунке в таком случае круги 1 и 2 были бы пунктирными. А том сработала бы такая мнемоника стоит поговорить отдельно.
5. Помимо того, что мы запоминаем ингрессию «IX» и через нее реакцию «9», мы ведь еще запоминаем и каким образом мы переходим от «TIX» к «IX» и от «IX» к «9». Эти переходы могут иметь свое ментальное представление, условно 1 и 2. Так можно дробить до бесконечности. Записав цепочку «TIX» - «1» - «IX» - «2» - «9» мы можем подумать, что же расположено на месте дефисов и так далее. Очевидно, данная проблема дробления решается при переходе к процессуальной модели. Но для простоты мы не будем рисовать процессуальные схемы. Итак, мнемоника с крокодилом Тексом может сработать только в том случае, если мы каким-то образом введем ингрессию между именем Тикс и крокодилом, а, кроме того, запомним способ выбора данной ингрессии. О способе выбора ингрессии, как правило, забывают упомянуть. Как будто ингрессии у всех должны прийти к какой-то общечеловеческой согласованности. К этому мы еще вернемся, обсуждая специфику школ.
6. Теперь перейдем к более сложной мнемонике, которая в действительности ничем не отличается от вышеприведенной. Речь пойдет об известном способе запоминания иностранных слов, который я называю «Клювом стащить бикини». Данный способ, кстати, единственный. Насколько я знаю, классическая мнемоника больше ничего не предложила для запоминания иностранных слов кроме как развить их на части и проассоциировать с русскими по созвучию. Суть метода представлена на рисунке 2.

Рисунок 2. Запоминание слов по созвучию

Как видно из рисунка мы опять имеем случайную ингрессию «Бикини» между русским словом «Клюв» и английским «Beak». Мы, например, могли бы выбрать ингрессию «Бикфордов шнур» или «Бикарбонат», а не «Бикини». Но, как правило, полагаются на случай или вернее на то, что первое придет в голову. Это отчасти правильно потому как мозг сам выдает самую сильную ингрессию. Но при больших объемах информации связи могут слегка съехать. Далее мы вводим вторичную ингрессию «1» в виде действенной сценки, в данном случае «1» есть действие «Стащить». Между «Бикини» и «Beak» ингрессия не вводиться, суть метода в том, что здесь у нас цепная связь. Хотя ничего не мешает ввести и здесь ингрессию, но тогда метод слегка усложниться по началу.
7. Далее перейдем к еще более сложной мнемонике. Обычно ее называют «Цепочка» и используют для запоминания списков слов. Суть метода: элементы списка приводят к зрительным образам и попарно ассоциируют. Для примера возьмем уже обсуждавшуюся ранее сюжетную цепочку (см. Скрытые связи сюжетных цепочек): Я выхожу из здания вокзала, открывая дверь. На двери висит ВУАЛЬ, она слетает. В нее стреляет АМУР из своего лука, прикалывая ее к чему-то. Далее на стреле оказывается КОЛЬЕ, которое обвивает КРОНУ дерева, в которое воткнулась стрела. Дерево начинает грызть БОБР (см. рисунок 3).

Рисунок 3. Цепочка

Как видно из рисунка в данном случае мы имеет последовательность случайных ингрессий, ограниченных действием (или действенным предметом), за исключением ингрессии «0» которая просто случайная. «1» - втыкающаяся стрела, «2» - висеть на стреле, «3» - обвивать, «4» - грызть дерево. Можно также выделить вторичные ингрессии: «Вуаль» A «втыкающаяся стрела» B «Амур», где A – прикалывать, воткнувшись, B – стрелять из лука. Причем часть вторичных ингрессий в действительности – цепные связи. Стрелять из лука в данном случае цепная связь. Данная мнемоника имеет уйму вариаций, которые отличаются только качеством и количеством ингрессий. Скажем, школа Бьюзена рекомендует использовать большое количество ингрессии во всех модальностях. А школа Джордано, наоборот, ограничиться только контурными ингрессиями визуальной модальности, по одному контуру на пару. При этом каждый утверждает, что его способ по каким-то причинам лучше. Когда речь идет об ингрессиях-действиях есть два мнения относительно того должны ли быть ингрессии странными или же лучше использовать типичные. Должен ли Амур стрелять из лука стрелами? Или пусть он лучше источает молнии? Все эти споры представляются мне спорами о том, какой стороной телескопа лучше забивать гвозди, узкой или широкой?
8. В случае, когда в цепочку надо связать абстракции вроде: «Любовь», «Боль», «Равновесие» используют несколько модифицированный способ, вводя дополнительные ингрессии, путем перевода абстракций в образную форму (см. рисунок 4).

Рисунок 4. Абстрактная цепочка

В школе Джордано этот прием называется «Символизация» (см. Символизация). Эти дополнительные ингрессии (a, b, c) носят очень неопределенный характер, они сильно зависят от конкретной абстракции. Например, «Любовь-Сердце» есть чисто культурный знак, «Игла-Боль» есть результат действия инструмента, а «Весы-Равновесие» есть перенос образного равновесия весов в абстрактную форму. Сколько я не пытался разузнать, как же наши классические мнемоники переводят абстракции в образы, я так и не узнал этого. Видимо это страшный секрет. Обычно я должен придумать какую-то индивидуальную ассоциацию под конкретный случай. Но, как правило, это очень плохо работает, когда абстракций много и они схожи. Ключевая проблема данного метода: «Как я запомню ингрессию, которая мне нужна для запоминания абстракции?»
9. Далее рассмотрим мнемонику «Крючки», ее все называют по разному: опорные образы, слова-вешалки и т.п. Ее суть: есть перечень образов связанных жесткой ингрессией с числовым рядом. Образы этого ряда будем называть крючки. Для того чтобы запомнить нумерованный список переводят элементы списка в образы и ассоциируют с крючками (см. рисунок 5).

Рисунок 5. Простой крючок

На рисунке приведен пример одного крючка, обычно их много и все они имеют единообразную ингрессию с числом. Например, общий контур, как в примере на рисунке. «Стул» внешне похож на «4». Лучше всего если данная ингрессия будет цепной связью, чтобы не проделывать дополнительных операций выделения контура, как, например, при привязке верблюда к тройке. Между крючком и образом создается образная ингрессия. Опять же она разница от школы к школе, как и в методе цепочки. Можно представить банку краски стоящей на стуле статично, можно представить, как краску разливают по стулу динамично и т.п. Когда крючков становиться мало и цифр не хватает, начинают изощряться, приписывая второй цифре (десяткам) дополнительное свойство, например, ледяной стул, горящий стул, мокрый стул и т.д.
10. Тот же метод, но с комплексной ингрессией представляется большим шагом вперед и очень сложной мнемоникой, как об этом пишет Солсо. Я говорю о методе буквенно-цифровой код (БЦК). Суть его заключается в установлении соответствия букв и цифр, а исходя из этого соответствия слов и чисел (см. рисунок 6, он, кстати, немного неточен). Хотя сам метод БЦК можно применять по-разному, на его основе часто делают наборы крючков, некие матрицы.

Рисунок 6. Сложный крючок

Как видно из рисунка данный способ отличается от предыдущего только первой ингрессией между числом и крючком. Действенность метода, кроме всего прочего, можно объяснить тем, что не так много образных слов можно подобрать из согласных Ш и С, да и вообще любой пары согласных. Это позволяет быстро находить нужное слово. Очевидно, что можно придумать множество способов отображения чисел в образы и наоборот, но всем очень полюбился именно вербально-словесный способ.
11. Теперь перейдем к самой классической из классических мнемоник, методу мест (или методу Цицерона). Суть метода в том, что некий список раскладывается вдоль определенного маршрута, элементы списка преобразуются в образы и попарно ассоциируются с местами маршрута (см. рисунок 7).

Рисунок 7. Метод мест

Из рисунка видно, что данный метод не сильно отличается от метода крючков. Исключение составляет лишь то, что вместо индексирования крючков через БЦК мы использует пространственное индексирование. Правда тут есть свои минусы, мы знаем лишь порядок мест, но не знаем числовых соответствий. Ораторы древности рекомендовали дополнительно маркировать места, например каждое десятое место делать горящим. Но зато нам не нужно ничего кодировать, мы просто мысленно идем.
12. Далее рассмотрим основной метод системы Джордано. Суть метода заключается в том, что мы на одном образе располагаем несколько других образов (оптимально 5). То есть мы выбираем один образ «Малина», делим его мысленно на 5 зон, и далее каждую зону используем как отдельное место, размещая там другой образ. Скажем, на корешок мы положим «Куб», на вершок «Шар» и т.д. (см. рисунок 8). В качестве ингрессии всегда используем общий контур зоны и образа. После чего можно приблизить этот другой образ и разместить на нем еще 5 образов и т.д. Таким образом, мы переходим от линейных конфигураций к древовидным.

Рисунок 8. Метод Джордано

13. Автор системы (Козаренко) считает, что данная методика уникальна и не имеет аналогов. Но, скорее всего, ей владели продвинутые ораторы древности. Рассмотрим цитату из книги Йейтс «Искусство памяти»:

Представим себе, что мы выступаем в качестве защитников на судебном процессе. "По словам обвинителя, подзащитный отравил свою жертву ядом; можно предположить, что мотивом преступления было стремление получить наследство; имеется также множество свидетелей и соучастников этого преступления". Мы формируем систему памяти применительно к этому случаю в целом и хотим поместить в первый locus нашей памяти какой-нибудь образ, который напоминал бы обвинение, выдвинутое против нашего клиента. Вот этот образ:

Если мы лично знали этого человека, о котором идет речь, представим его больным и лежащим в постели. Если же мы не были знакомы с ним, выберем кого-нибудь на роль нашего больного, только не человека из низших классов, чтобы мы могли сразу его вспомнить. У края постели мы поместим подзащитного, держащего в правой руке кубок, в левой – восковые таблички, а на безымянном пальце этой руки – бараньи яички. Благодаря этому образу мы запомним человека, который был отравлен, наличие свидетелей и возможность получения наследства.

Кубок напоминал бы от отравлении, таблички – о завещании или наследстве, а бараньи яички, по созвучию с testes – о свидетелях. Больной должен напоминать или самого отравленного, или кого-либо другого, с кем мы знакомы (но не из среды анонимных низших классов). В последующие loci мы поместили бы остальные части обвинения или другие подробности рассматриваемого случая и, правильно запечатлев в памяти эти места и образы, с легкостью вспомнили бы любой пункт обвинения, к которому захотели бы вернуться.

Приведенных комментариев достаточно, чтобы составить схемы данных ассоциаций (см. рисунок 9).

Рисунок 9. Пример Цицерона

Из схемы видно, что помимо простого размещения образов по местам есть еще и древовидное ветвление, как и в методе Джордано. Вообще такой способ организации информации свойственен человеческой памяти, и я не стал бы делать из этого ноу-хау. При этом Цицерон также не настаивает на каком-то правиле выбора ингрессий. Например, ингрессия «x» происходит по созвучию, а остальные по смыслу. Единственное отличие я вижу в том, что Цицерон использует людей, а в Джордано этого не происходит.
14. Солсо также останавливается на простой группировке предметов списка и это не спроста, экспериментальные данные говорят о том, что группировка очень эффективная мнемоника. На данном методе стоит остановиться, хотя он обычно и не считается мнемоникой. Рассмотрим список из 6 слов: клубника, куб, малина, шар, слива, призма. Если попытаться его запомнить просто так, получиться схема изображенная на рисунке 10.

Рисунок 10. Негруппированный список

В данном случае ингрессия очень зыбка. Конечно, такой короткий список плохо демонстрирует суть проблемы. Если изобразить данную схему процессуально, то будет видно, что мы пытается доставать слова списка из памяти перебором или вернее подбором. При этом чем больше слов в списке, тем больше времени требуется на подбор и тем меньше вероятность получить слово. Установить точную зависимость сложно. Для примера, допустим, что при выборе из 6 слов вероятность достать одно правильно – 92%, при 3 – 95%, при 2 – 98%. Теперь попробуем сгруппировать слова и сравнить общую вероятность выбора всех слов в обоих случаях (см. рисунок 11).

Рисунок 11. Группированный список

В первом случае мы выбираем 6 раз из 6 (0.92 * 0.92 * 0.92 * 0.92 * 0.92 * 0.92 = 0.60), во втором 2 раза из 2 и 6 раза из 3 (0.98 * 0.98 * 0.95 * 0.95 * 0.95 * 0.95 * 0.95 * 0.95 = 0.70). Простой подсчет вероятностей показывает, что группированный список на 10% эффективней. Для более сложных и вложенных списков эффективность может возрасти более значительно. Это каждый знает по своему опыту.
15. Вот собственно и все классические мнемоники, остальные, как правило, получаются комбинированием данных. При этом при переходе от школы к школе топология мнемоник не меняется, а меняется принцип выбора ингрессий. При этом никто не задается вопросом, действительно ли принцип (какой бы он не был) является рациональным. Скажем, когда мы имеет дело со звуком целесообразно выбирать звуковые ингрессии, а не переводит обе части через какие-то буквенно-цифровые коды сначала в слова, а потом ассоциировать. А когда мы имеем дело с людьми целесообразно выбирать ингрессии связанные с людьми. Кроме того, необходимо следить, чтобы сами ингрессия также были запомнены. Обычно об этом забывают.

Театр Памяти Джулио Камилло. Теоретическая часть

2008-12-18T12:15:00.008+03:00

В своей книге «Искусство памяти» Френсис Йейтс (см. Театр Памяти Джулио Камилло) описывает некий Театр Памяти и его создателя Джулио Камилло. В 16 веке он был известной персоной, а создание Театра спонсировал сам король Франции. К сожалению Йейтс не была мнемоником и не вдавалась в технические подробности мнемотехники Театра, они освятила лишь культурный вопрос и наивно свела величие Театра к местам и образам. Сам же создатель Театр оставил нам лишь краткие намеки на мнемотехнику Театра в своем произведении «Идея Театра». Очевидно, что Театр в мнемоническим отношении был устроен намного сложнее, чем это представляла себе Йейтс. Попробуем раскрыть некоторые его секреты, используя концепции мнемологии.

1. Для начала, чтобы составить некоторое представление о Театре, рассмотрим его описание:

«Внутри этого деревянного строения (продолжает Виглий) располагается множество образов и небольших ящичков, он также поделен на отделы и уровни. Всякой фигуре и украшению отведено тут свое особое место. Камилло показал мне огромную стопку исписанных листков, и, хотя я всегда знал, что Цицерон — это богатейший источник красноречия, мне бы никогда не пришло в голову, что один автор может написать столько, или что из его творений можно составить столько томов. Ранее я уже писал Вам о зодчем по имени Юлиус Камиллус. Он сильно заикается и на латинском наречии объясняется с трудом, что в общем извинительно, поскольку, слишком часто пуская в ход перо, он почти утратил навык речи. Известно, однако, что он неплохо владеет местным языком, который какое-то время преподавал в Болонье. Когда же я спросил его о назначении постройки, замыслах работы и ее результатах,— выражаясь тоном возвышенным и как бы в смущении от ее чудесного эффекта — он разложил передо мной несколько листков и произнес все написанное в них по памяти, почти ни разу не сбившись, в точности соблюдая все числа, клаузулы и тонкости итальянского стиля, единственно только ему мешало заикание. Он сообщил также, что король настаивал на его возвращении во Францию вместе с восхитительным изобретением. Но поскольку король пожелал, чтобы все надписи были переведены на французский, для этого он нашел переводчика и писца, однако, добавил он, поездка скорее не состоится, чем он представит свое творение незавершенным. Театр свой он называл различными именами, то говоря, что его изобретение выстраивает или конструирует ум и душу, то утверждая, что оно создает окно внутри нас. Он убежден, что все постижимое человеческим разумением, но недоступное телесному взору, может быть собрано воедино путем сосредоточенного размышления, а затем представлено в определенных вещественных символах, так, что зритель получит возможность увидеть все то, что в ином случае скрыто в глубинах человеческой мысли. Именно в силу этой телесной зримости он называет свое детище Театром.

Когда я спросил, не написал ли он какой-либо работы, в которой его мнение находило бы подтверждение, ведь теперь так много тех, кто, не имея ни поводов ни оснований, стремится подражать Цицерону, он ответил, что писал много, но сохранилось лишь то, что опубликовано — всего несколько небольших вещей на итальянском, посвященных Его Величеству. Подробное изложение своих взглядов он намерен опубликовать, когда работа, отнимающая у него все силы, будет закончена. Еще он сказал, что истратил на нее уже 1500 дукатов, хотя король пожаловал ему лишь 500. Однако он надеется, что затраты будут сторицей оправданы, когда Его Величество сможет насладиться плодами его творения.»

2. Следующий комментарий Камилло указывает на то, что одной из задач Театра было обеспечение мнемоника некими универсальными местами, а также классификация вещей.

«Если ораторы древности, запоминая речь, которую им предстояло произносить, располагали ее части, вверяя их хрупким и бренным местам, то мы поступим правильно, когда, желая прочно закрепить вечную природу вещей, которую способна изъяснить речь оратора,.. станем располагать вещи в местах вечных. Потому высочайшей нашей задачей было отыскать порядок семи мер, обширных и отделенных один от другого, который сохранит остроту нашей мысли и живость памяти.»

3. Далее Камилло указывает, что Театр может хранить как вещи, так и слова, и обеспечивает некий механизм поиска. Относительно «памяти на вещи» и «памяти на слова» есть замечания у Цицерона. Когда говорят о памяти на вещи, имеют в виду сохранение образа вещи в каком-то месте. Когда же говорят о словах, имеют в виду именно точное буквенное написание. Цицерон в качестве примера приводит стихи, где созвучность букв намекает на целевые слова. Память на вещи намного проще, но подходит только для конкретных вещей, с некоторыми оговорками для абстрактных. Память на слова нужна, чтобы запоминать имена, названия и другие слова, не имеющие своей вещи.

«Это великолепное и не сравнимое ни с чем здание не только хранит для нас вещи, слова и искусства, которые мы в нем укрываем, так что их можно отыскать тут каждый раз, как нам это потребуется, но и открывает источник подлинной мудрости, припадая к которому, мы достигаем знания о вещах по их причинам, а не по действиям. Яснее это можно выразить на следующем примере. Если мы заблудились в большом лесу и нам, чтобы выбраться, нужно обозреть его весь, не следует пытаться сделать это непосредственно с того места, где мы оказались, поскольку будет виден только небольшой участок лесного пространства вокруг нас. Но если неподалеку лежит склон, ведущий к вершине холма, следует взобраться по этому склону, тогда будет открываться все более обширная часть местности, пока мы не увидим ясно всю округу. Лес — это наш внутренний мир, склон — это небеса, холм — это наднебесный мир. И чтобы понять вещи нижнего мира, необходимо достичь высших пределов, откуда, глядя сверху вниз, мы составим себе наиболее точное представление о вещах, лежащих перед нами.»

4. Далее рассмотрим реконструкцию Театра, выполненную Йейтс по «Идеи Театра». Изнутри Театр представлял собой что-то вроде комнаты с круглыми стенами. Одна стена представляла собой семь секторов, разделенных лестницами. Каждый сектор, кроме того, имел семь уступов, семь ложь для зрителей. Итого 49 лож (см. рисунок 1), в которых располагались какие-то красочные фигурки.

Рисунок 1. Схема Театра

На рисунке 2 изображен Театр, но судя по всему с ошибкой. Лестницы необходимо поменять местами с ложами, чтобы сектор Солнца был посередине, а также колонны не загораживали ложи. Хотя кто знает, как было на самом деле.

Рисунок 2. Объемная схема Театра

Также известно, что ложи кроме фигурок имели некие ящики и надписи. Йейтс наивно полагает, что Театр это простая система мест и образов. Она даже не останавливается на том, где Камилло брал образы для абстрактных понятий или какими свойствами обладали фигурки и ложи. Судя по ее рассуждениям, оратор должен был располагать образы, проходя по ложам Театра, последовательно запоминая текст. Причем те слова, которые не имели образы, как-то сотворяют используя фигурки. Для людей владеющих мнемоникой, очевидно, что используя Театр таким образом мы не сможем запомнить более 49 слов. Причем только один раз, ибо при повторном размещении новых образов в ложах, старые образы будет затерты. И даже если в ложах было много фигурок, объем не сильно возрастает. Как можно полагать, что божественный Камилло не учел этой особенности?
5. В действительности более вероятно, что фигурки находящиеся в ложах представляли собой не сами мнемонические образы, а их прототипы, или даже наборы прототипических элементов, из которых следовало собирать образы. А сами ложи представляли не места, о прототипы мест. Это наводит на мысль, что содержание ящиков хранило подробные описания этих прототипов и их невидимые связи, упорядоченные по законам герметической (или каббалистической) гармонии.
6. Рассмотрим структуру Театра Памяти более подробно. Семь секторов соответствовало семи планетам (Луна, Меркурий, Венера, Солнце, Марс, Юпитер, Сатурн), или даже идеям семи планет (см. рисунок 3).

Рисунок 3. Сектора Театра

Сектора представляли собой 7 пределов мира. Мнемонически же это означало, что все слова и вещи необходимо было разделить на 7 категорий, как бы классифицировать их, причем таким образом, что каждая вещь и слово имели четко заданное место. Такова горизонтальная структура. Вертикальная же структура также представляла собой 7 групп, но разделенных по другим признакам. Каждая группа располагалась на своей ступени.

Рисунок 4. Ступени Театра

Логика Камилло в этом отношении была такова. Самая нижняя группа представляла собой наиболее абстрактные понятия (см. рисунок 4), это первичные идеи или категории, они обозначены фигурками планетарных богов (Аполлон, Диана, Марс, Венера). Данные идея как бы управляют всем сектором. На второй ступени расположены первичные элементы (Воздух, Вода, Огонь, Земля, Дух), а также места (Ад, Чистилище, Рай). Камилло называет эту ступень «Пир», ссылаясь на пир богов, которых собрал вместе Океан. На третьей ступени элементы смешиваются, создавая все материальные объекты (Животные, Растения, Минералы) и материальные ощущения (Цвет, Вкус, Запах, Звук). Камилло образно представляет это «Пещерой», где нимфы ткут свою ткань. На четвертой ступени появляется «внутренний человек», как это называет Йейтс. Судя по описаниям лож, сюда относится когнитивная часть психики (Память, Сознание, Внимание, Воля, Интеллект), но не аффективная. Камилло называет ступень «Сестры Горгоны», подчеркивая, что у человека 3 души. На пятой ступени дух соединяется с телом, Парсифая с Быком. Даная ступень разделена на две подгруппы. Одна подгруппа видимо относиться к аффективной части психики и чертам характера (Упрямость, Достоинство, Честность, Доброта), а вторая к телу человека (Рост, Вес, Цвет кожи, Руки, Ноги, Голова). На шестой ступени человек начитает совершать естественные действия (Сон, Еда, Поднимание, Очищение, Упражнение). Камилло дает комментарий, что «Сандалии Меркурия» и другие атрибуты богов будут наводить память на соответствующие действия. На седьмой и последней ступени располагаются все искусные действия человека (Науки, Искусства, Религия, Право). Символ ступени «Прометей», давший людям науки и искусства.
7. Далее стоит упомянуть, что в каждой ложе была не одна фигурка. Количество фигурок варьируется от ложи к ложе и не имеет определенной логики. Хотя если присмотреться, можно выделить некоторые закономерности. А, кроме того, надо учитывать, что «Идея Театра» это только набросок и он вполне может быть не полным описанием Театра. К тому же Йейтс могла допустить неточности при реконструкции, учитывая ее отношение к мнемонике. Суммируя количество фигурок в каждом секторе, мы получаем 23-26 фигурок, кроме того, у Йейтс они повторяются. А без повторов 10-15 фигурок. Данные цифры ничего не говорят. Но, учитывая страсть каббалистов к симметрии можно предположить, что в каждой ложе одной ступени должно быть равное количество фигурок. Если при этом взять максимум, то получается более интересная картина (см. рисунок 5).

Рисунок 5. Структура лож Театра

На первом уровне всегда одна фигурка. На втором 1 или 2, и только в секторе Солнца. Но сектор Солнца особенный, в нем изменен порядок ступеней. Первая и вторая ступени перевернуты, чтобы выделить Аполлона (Солнце). На третьей ступени 4-6 фигурок, мы берем 6. На четвертой всегда одна. На пятой 4-6. На шестой 5-7. На седьмой 5-7. Итого мы получаем 30 фигурок, а в центральном секторе 32.
8. Структура первых 4-х ступеней напоминает перевернутое каббалистическое Древо Жизни, да и вообще весь сектор напоминает его (см. рисунок 6).

Рисунок 6. Древо Жизни

Древо Жизни интересно тем, что в его узлах находятся Сефирот (то есть цифры), а на дугах расположены буквы еврейского алфавита. Еще у букв есть порядок, что позволяет выделить на Древе Жизни 32 ключа (или места). Распределение фигурок в ложах, представленное на рисунке 5 не много отличается от Древа Жизни. Мы использовали только согласные латиницы, но суть при этом остается неизменной: буквы и цифры, а, кроме того, ряд в 30-32 места.
9. Помимо симметричных фигурок и лож в Театре присутствовали некие перекосы, отклонения. Например, как уже говорилось, в центральном секторе первые две ступени были поменяны местами. При этом в нижней ячейке помещены дополнительные фигуры. Можно предположить, что этими фигурами были «Пирамида с недоступной взгляду вершиной» означающая троицу и «Пан» означающий три мира. Потому как остальные две фигуры, как и в других секторах, означают первичное место и первичный элемент. В данной же ложе дополнительная пара место-элемент, Пирамида-Пан. О причинах этого остается только догадывается. Кроме того, в данной ложе расположены некие ключевые слова: Sol (Солнце), Lux (Свет), Lumen (Свечение), Splendor (Блеск), Calor (Тепло), Generatio (Порождение) и их соотнесенность с божественными и духовными аспектами. Данные слова явно указывают некий цикл нисхождения. Возможно это последовательность ступеней, начиная со второй, на которой в данном секторе расположен Аполлон. Свет – это Пещера, Свечение – Сестры Горгоны, Блеск – Парсифая и Бык, Тепло – Сандалии Меркурия, а Порождение – Прометей. Данные слова и их соотнесенности могут выполнять функцию подсказки как размещать слова и вещи внутри лож.
10. Еще по бокам Театра на ступенях 4 (телесное) и 5 (душевное) есть фигурка девушки: слева нисхождение души к телесному через созвездие Рака, справа восхождение души к духовному через созвездие Козерога. Данные фигурки явно отклонения и не имеют отношения к обычному порядку лож. Еще на ступени 4 (телесное) выделен зодиакальный круг. Каждому сектору соответствует 1-2 знака зодиака, а также части тела связанные с этим знаком (см. рисунок 7).

Рисунок 7. Зодиакальный круг

Такое выделение частей тела хоть и характерно для зодиака, но внутри Театра оно приобретает особый смысл. Если бы это были просто части тела, они были бы расположенные среди других телесных вещей в стандартной структуре лож в соответствии с планетой. Но здесь они как бы делят тело, подобно тому, как зодиак делит небо. Это не случайно. Обратите внимание, что большая часть фигурок – это человеческие тела, хоть они и означают богов. Вероятно, Камилло каким-то образом выделил указанные части тела у всех телесных фигурок. Это можно сделать материалом фигурки, одеждой, раскраской, фактурой, позой, действием и т.п. О мнемоническом аспекте этого деления мы поговорим позже.
11. Все фигурки, отмеченные Камилло в «Идеи Театра» можно разделить на 4 категории: люди (сюда же боги), животные, предметы и места. Больше всего фигурок людей. Остальных единицы. Как правило, люди изображены не изолированно, а внутри сцен: «Юнона на облаке», «Геркулес, вычищающий Авгиевы конюшни», «Девушка с вазой цветов», «Геркулес, убивающий Гериона», «Геркулес, трижды поражающий цель», «Аполлон и Пифон», «Аполлон, стреляющий в Юнону в облаке», «Марс верхом на драконе» и т.д. Животных немного, например: «Петух и лев», «Слон», «Цербер», «Борющиеся змеи», «Сова в силке», «Осел». Предметы: «лира», «Кадуцей», «Сфера», «Кожа Марсия», «Факел Прометея», «Золотое руно», «Гордиев узел», «Атомы». Места: «Парки», «Авгиевы конюшни», «пропасть Тартара».
12. Из этого можно сделать вывод, что фигурки имеют более сложную структуру, чем кажется на первый взгляд. Каждая фигурка может выражать сложное высказывание содержащее: субъект действия, объект действия, само действие, инструмент действия, свойства субъекта, объекта, инструмента, место действия и др. И это естественно, если считать основной целью Театра запоминание текстов и речей. Ведь текст состоит из предложений, а предложения имеют вполне конкретную структуру, хотя иногда и сложную для понимания. Возьмем предложение: «Блистательный Аполлон быстро сдирает очень черную кожу с гадкого Марсия острым серпом в 5 часов в яблочном саду». Это предложение можно изобразить схематично в виде дерева (см. рисунок 8).

Рисунок 8. Структура предложения

В центре предложения всегда будет глагол, действие, подлежащее, от него будут расходиться свойства действия: субъект, объект, инструмент, место, время и др. С точки зрения мнемотехники Театра запоминание такого предложения будет выглядеть так:
А. Выбор действия и его свойств (быстро сдирать), используя классификатор Театра (6 и 7 ступени, а может быть и все ступени).
Б. Выбор места и его свойств (яблочный сад) на основе лож (но не самих лож!).
В. Выбор субъекта и его свойств (блистательный Аполлон).
Г. Выбор объекта и его свойств (очень черная кожа гадкого Марсия).
Д. Выбор времени (5 часов).
По-видимому, основной сложностью такого метода является умение быстро и правильно делать образы слов. Скажем, выбор места подразумевает перенос в воображенное место неких ключевых свойств определенной ложи, например, цветовой гаммы. А выбор субъекта, перенос свойств определенной фигурки.
13. Учитывая гипотезу относительно мнемотехнического метода Театра можно предположить, что все фигурки являются прототипами действий, а все ложи прототипами мест. При этом фигурка состоит как минимум из 2 первичных элементов, которые, придают ей действенность. Например: молоток + гвоздь = забивать, молоток + стакан = разбивать, фонарь + шкаф = искать. При этом логично предположить, что одним первичным элементом должен быть субъект (животное или человек). Те же фигурки, которые названы предметом или местом на самом деле просто опускают субъекта, в виду его незначительности для определения вида действия. Например, «сфера», может подразумевать астронома, а «Парки» прогуливающегося человека.
14. На этом закончим теорию и еще раз подчеркнем, что Театр Памяти намного сложнее, чем просто набор мест и образов. И хотя мы вскрыли некоторые элементы его структуры, многие вопросы практического применения остаются загадкой. Не стоит забывать, что Театр кроме мнемонической цели преследовал еще некие духовные и магические цели. Вероятно, многие секреты Театра можно исключить переходом от античной мифологии и каббалистики к современным научным представлениям, при этом сохранив практическую действенность данной мнемотехники.

Сознание и субъективная реальность

2008-12-05T19:21:00.003+03:00

В данной статье приводятся отрывки из статьи Дубровского, посвященные феномену субъективного переживания. Почему красный цвет переживается как красный и т.д. Данная статья представляет интерес для мнемологии по причине того, что она выделяет феномен сознания как новую ступень в процессе управления организмом, а субъективное переживание как деятельность (см. три компонента системной модели памяти). Обычно же о сознании говорят как о неком пассивном переживании, которое сопровождает психические процессы. Кроме того, физиологические подтверждения приведенные в конце статьи говорят о правомерности указанных в системной модели памяти петель обратной связи, а также о включении в сознание (субъективное переживание) таких категорий как воля и внимание. Как нам представляется субъективное переживание или даже переживание субъективности является результатом замыкания обратной связи при переходе организмов от причинноследственной каузальности к целесредственной.

Д.И. Дубровский «Зачем субъективная реальность, или Почему информационные процессы не идут в темноте?»

..........

Поскольку для сложного организма, передвигающегося в среде, полной опасностей и неопределенностей, жизненно необходима адекватная и быстрая оценка текущей информации о внешних объектах и о его внутренних состояниях и так как результирующая оценка, определяющая немедленные действия, складывается на основе многих «частных» оценок, то в ходе эволюции получает развитие способность производить (прежде всего на уровне формирования программ поведения) информацию об информации. Возникает новый уровень интеграции информационных процессов, характерный как раз для психического отображения и психического управления целостным организмом. Уже простейшие явления СР (субъективной реальности), например, ощущения красного, представляет собой результат интеграции множества продуктов анализа и синтеза информации, осуществляемых в сетчатке глаза и затем в многочисленных структурах головного мозга. Это, так сказать, итоговый результат функций обнаружения сигналов, их различения, передачи, обработки, перекодирования в разных инстанциях мозга, опознания и оценки на уровне эго—системы. Каждая из перечисленных функций уже сама по себе представляет сложные информационные процессы со своими аналитическими и интегральными продуктами, но лишь итоговый их результат значим для реакции организма и может быть использован для управления поведением. Ощущение красного и есть такой итоговый результат — адекватное отображение одного из значимых физических параметров внешней среды. При этом субъективно переживаемое качество «красное» есть информация об определенной длине волны, она строго соответствует данному объекту, есть его чувственный знак, и в остальном не имеет с ним ничего общего — как всякий знак (так же, как слова «красное» или “red” не имеют ничего общего с переживанием ощущения красного). Такой способ представленности информации включает помимо отображения определенного явления внешней среды так же и качество принадлежности этой информации данному организму (у человека качество принадлежности реализуется на уровне эго—системы его мозга и связано с двумя основными свойствами: данностью информации в «чистом» виде и способностью оперировать ею; о них подробнее будет идти речь ниже).

Для того, чтобы информация обрела форму СР необходимо, по крайней мере, двойное или, лучше сказать, двуступенчатое, кодовое преобразование на уровне эго-системы: первое из них представляет для нее информацию как таковую (которая пребывает пока в «темноте»), второе преобразование «открывает» и тем самым актуализует ее для «самости», делает доступной для оперирования и использования в целях управления. Нейродинамическая система, которая является носителем «открытой» информации, т.е. не «идущей в темноте», представляет собой специфичный именно для эго-системы «естественный» код, как минимум, второго порядка.

Подчеркну еще раз: здесь объектом информации и ее преобразований служат не просто внешние явления и ситуации и не просто внутренние изменения в организме, а уже сама информация о них как таковая (информация об информации!). Нарастающая в ходе эволюции многоступенчатость операций такого рода позволяет выходить за рамки текущей ситуации, обобщать опыт, развивать способность «отсроченного действия», прогнозирования, построения моделей потребного будущего. Здесь — истоки виртуальной реальности, элементарные формы которой наблюдаются и у животных, обладающих развитой психикой (в частности, при возникновении у них галлюцинаций; например, у собак, которые под влиянием галлюциногенов переживают образы несуществующих объектов и ведут себя в соответствии с ними). Развитие психики знаменует рост многоступенчатости и многоплановости производства информации об информации, что особенно ярко выступает в мышлении человека и его языковой компетенции.

Состояние СР знаменует новый тип деятельной активности живой системы. Это состояние бодрствования, внимания, настороженности, постоянной готовности к немедленному действию, состояние поиска, зондирования опасности и субъективно опосредствованного отправления жизненно важных функций (например, при поиске полового партнера, строительстве гнезда и т.п.). СР есть состояние актуальное, непрерывное в данном интервале; оно осуществляется здесь и сейчас, представляет собой «текущее настоящее», независимо от его конкретного содержания. Последнее является активированной (значимой «сейчас») информацией в контуре эго—системы (по сравнению с той, которая хранится в памяти и вообще находится в «темноте», как, например, при глубоком сне), она готова к немедленному использованию для управления.

..........

В последние десятилетия убедительно показано, что субъективное переживание есть эффект циклической кольцевой организации процессов возбуждения, охватывющих многие системы нейронов определенной локализации (А.М. Иваницкий, В.Я. Сергин, М. Арбиб, Г. Риззолатти, Дж. Эделмен, Хэмфри и др.).

Работы А.М. Иваницкого, проводимые на протяжении более тридцати лет, показывают, что субъективное переживание в форме ощущений возникает при сопоставлении и синтезе на нейронах проекционной коры мозга двух видов информации: сенсорной (о физических параметрах стимула) и извлекаемых из памяти сведений о значимости сигнала. Информационный синтез обеспечивается механизмом возврата импульсов к местам первоначальных проекций после ответа из тех структур мозга, которые ответственны за память и мотивацию. Автором четко выявлены временные параметры перехода нейрофизиологического процесса на тот уровень его организации, при котором возникает ощущение. Этот цикл он называет «кругом ощущений». Как простейшее субъективное переживание, ощущение есть результат «информационного синтеза», совершающегося в рамках указанного цикла. А.М. Иваницкий считает, что принцип возврата возбуждения и механизм информационного синтеза оправдывают себя и при объяснении более сложных явлений СР, связанных с процессами мышления и осознавания.

Это находит подтверждения в недавнем открытии «зеркальных нейронов» и «зеркальных систем мозга» (М. Арбиб и Г. Риззолатти). Нейронные системы такого рода осуществляют синтез информации, отображающей не только внешние стимулы, вызванные движением других существ, но одновременно собственные реакции и действия, обеспечивают кольцевые процессы между подсистемами мозга, ответственными за перцепцию, память, мотивацию и моторику. Тем самым «зеркальные системы» картируют субъектно—объектные отношения и формируют надежные механизмы самоиндетификации (которые нарушаются, к примеру, при шизофрении, что связано с дисфункциями указанных систем). «Зеркальные системы» в существенной степени связаны с производством и пониманием речи; они по всей вероятности составляют важнейший структурно—функциональный регистр эго—системы головного мозга.

Значительный вклад в понимание необходимых условий возникновения качества субъективной переживаемости вносят работы В.Я. Сергина. В них показано, что акт осознавания сенсорного стимула, так сказать, первичное субъективное переживание (в форме ощущения) возникает в результате высокочастотного циклического процесса «самоотождествления». Механизм «самоотождествления» представляет собой отождествление порождаемого стимулом паттерна возбуждения с самим собой посредством его обратной передачи (по каналу обратной связи) на вход. Продуктом этого кольцевого процесса является совпадение патерна обратной связи с паттерном возбуждения в коре, что резко повышает интенсивность последнего, создает его «высокую контрастность», и это прокладывает путь к его категоризации системой долговременной распределенной памяти. Акт категоризации, как полагает В.Я. Сергин, и формирует символ или образ, выражающие «субъективный смысл» стимула. Для того, чтобы возникло осознание, необходим хотя бы один цикл «самоотождествления». Если «самоотождествление» не наступает, осознание (ощущение) даже простейших и сильных стимулов (запахов, уколов, температурных воздействий) становится невозможным. Время одного цикла является для человека минимально различимым временем. Оно совпадает с «перцептивным моментом» — максимальным временным интервалом, в рамках которого последовательные перцептивные события воспринимаются как одновременные.

Размеры статьи не позволяют подробнее рассмотреть концепцию и экспериментальные данные В.Я. Сергина, которые содержат важные материалы, касающиеся не только ощущений и восприятий, но так же мышления и произвольного действия. Тем более нет возможности рассматривать работы других авторов. Однако, все они подтверждают основной вывод о кольцевом процессе и синтезе информации в соответствующих струтурах мозга как главном факторе возникновения субъективного переживания.

..........

Полный текст статьи:
http://virtualcoglab.cs.msu.su/html/ddi_1.html

Мнемология и кибернетика

2008-12-05T14:15:00.006+03:00

В данной статье приводится вводная глава из книги Крайзмера, посвященная памяти кибернетических систем и собственно обоснованию нового учения мнемологии. Судя по частоте употребления данного термина (мнемология) он не прижился. Но тем не менее я выстроил свою мнемологию почти также как и Крайзмер, только в более узком понимании (сравните схему на рис. 1.3 со схемами приведенными в Основных процессах памяти). В связи с этих есть смысл уточнить термин мнемология. В нашем понимании мнемология (или вернее мнемоническая мнемология) есть учение о сознательной организации содержания памяти человека. Очевидно, что мнемоническая мнемология будет подмножеством общей кибернетической мнемологии.

Крайзмер «Пямять кибернетических систем».
Глава 1. Введение

1.1. Роль памяти в кибернетической системе

Кибернетика, являющаяся наукой об общих принципах и закономерностях управления и передачи информации в технических устройствах, живых организмах и их объединениях, привлекала в течение двух истекших десятилетий все возрастающий интерес специалистов различных отраслей знаний — инженеров и философов, математиков и биологов, экономистов и филологов, искусствоведов и врачей. Столь широкую популярность эта наука, основные положения которой были сформулированы в 1948 г. американским ученым Н. Винером в книге «Кибернетика, или управление и связь в животном и машине», приобрела в связи с тем, что с процессами управления мы сталкиваемся непрерывно и в своей трудовой деятельности, и при изучении функционирования живых организмов, и при создании современных все усложняющихся инженерных систем, и при организации взаимодействия коллективов людей.

К широкому классу систем, которые можно назвать кибернетическими, относятся системы, состоящие из весьма большого числа элементарных звеньев и характеризующиеся системой управления со сложным поведением и сложной структурой потоков информации. Такими системами являются современные сложные вычислительные машины и машинные комплексы, системы автоматического управления, включающие в себя вычислительные машины, биологические системы управления различных уровней — от простейших организмов до человека, системы управления типа «человек — машина», социальные и экономические системы управления.

Одним из важнейших свойств любой кибернетической системы (технической, биологической, социальной), без которого немыслимо ее целесообразное функционирование, является способность системы к накоплению и хранению информации, т. е. наличие у нее памяти.

Употребляя термин «память», заимствованный из психологии, мы будем в дальнейшем трактовать его значительно более широко, чем это делали психологи. В определении, приведенном в Большой советской энциклопедии, говорится: «Память — запечатлевание, сохранение в мозгу, узнавание и воспроизведение того, что ранее человек воспринимал, переживал, делал, думал. Благодаря наличию памяти становится возможным накопление опыта, его сохранение и использование. Нормальная работа памяти служит необходимым условием единства психической жизни человека, единства его личности».

Исходя из этой концепции, даже процессы восприятия и фиксации информации животными, в том числе и высшими животными, не могут быть определены как процессы памяти, само понятие которой однозначно связывается с человеком. Однако в ряде работ выдающихся физиологов рассматриваются свойства и закономерности памяти животных. Сошлемся хотя бы на исследования в этой области академика И. С. Бериташвили.

Хотя механизмы фиксации информации в различных кибернетических системах резко отличаются друг от друга и, строго говоря, термин «память» в его начальном понимании тесно связан с психологией, в дальнейшем изложении из соображений удобства, во-первых, и исходя из стихийно сложившегося в биологии и технике словоупотребления (генетическая память, память вычислительной машины и т. д.), во-вторых, будем пользоваться расширительным толкованием слова «память».

Условимся называть памятью совокупность процессов и механизмов, определяющих способность организованной материи селективно фиксировать и сохранять во времени следы информационных внешних воздействий и при определенных условиях полностью или частично воспроизводить эти следы.

Говоря о роли памяти в функционировании кибернетической системы, необходимо подразделить память на несколько категорий.

Одна из них — генетическая память, в которой зафиксирована информация, предопределяющая структуру кибернетической системы еще до возникновения последней. В генетической памяти живых организмов, сосредоточенной в зародышевых клетках, хранится наследственная информация, определяющая вид и ряд особенностей организма, который из этой клетки должен развиться. Аналогом генетической памяти в технике можно считать проект, схему конструкции будущего агрегата, заключенные в чертежах его разработчика.

Следующей категорией памяти является «врожденная» память. В ней при создании кибернетической системы фиксируется информация, определяющая первоначальные реакции системы на внешние воздействия, т. е. свойственное данной системе «врожденное» поведение. В живых организмах врожденная память представлена комплексом безусловных рефлексов и инстинктов — закономерных сложных врожденных актов поведения животного организма в ответ на изменения внешней и внутренней среды. В кибернетических машинах аналогом врожденной памяти является постоянная память, в которую при создании машины записывается программа, определяющая порядок дальнейшей обработки информации машиной.

Еще одной, наиболее гибкой категорией памяти является прижизненная память, в которой происходит накопление информации в процессе функционирования системы и ее взаимодействия с окружающей средой. Эта память является основой обучения, приспособления и самоорганизации естественных (биологических) и искусственных (технических) кибернетических систем. Накопление системой новой информации обусловливает изменение поведения системы по сравнению с «врожденным» поведением. Ввод информации в кибернетические машины может происходить либо в «принудительном» порядке в определенные интервалы времени (с перфокарт, перфолент и т. д.), либо система может самопроизвольно в определенных границах, заданных характеристиками ее датчиков, воспринимать внешнюю информацию. Также и человек может воспринимать информацию о внешней среде непроизвольно (различные непредусмотренные им заранее внешние воздействия, впечатления и т. д.), либо целенаправленно (чтение, слушание лекций, заучивание материала и т. д.).

В социальных системах поведение групп людей и поколений также обусловлено информацией, заимствованной от других групп или унаследованной от предшествующих поколений, и непрерывно модифицируется в процессе взаимного обмена и прогресса. Однако отличие состоит в том, что появление нового человека или новой технической системы как самостоятельной единицы может быть относительно четко фиксировано во времени, тогда как человеческие сообщества и коллективы, как правило, трансформируются одно в другое постепенно, границы между ними «размыты» и соответственно наследование ими информации представляет собой также растянутый во времени, «размытый» процесс.

1.2. Мнемология — общее учение о памяти

Аналогии в трактовке и изучении проблем памяти качественно различных кибернетических систем представляют интерес не только с точки зрения роли памяти в их функционировании, но и для исследования механизмов, лежащих в ее основе. Особенно плодотворными эти аналогии могут явиться в отношении сравнительного изучения механизмов памяти кибернетических машин и живых организмов. Еще Винер отмечал, что «... проблема объяснения природы и разновидностей памяти у животных находит параллель в задаче создания искусственных органов памяти для, машин».

Успехи в разработке теории и конструировании технических запоминающих устройств (ЗУ) позволили подойти к обоснованию гипотез функционирования биологической памяти с инженерно-математических позиций. С другой стороны, возможности математического и физического моделирования нейронов и нервных сетей облегчили задачи проверки этих гипотез и явились мощным средством дополнения и корректировки данных непосредственного нейрофизиологического эксперимента.

Исследования механизмов памяти живых организмов играют чисто познавательную роль, а также имеют существенное практическое значение не только для медиков, но и для инженеров-кибернетиков. Последние рассчитывают и в этой области на реализацию возможностей бионического моделирования, т. е. использования знания процессов и механизмов памяти животных и человека для усовершенствования и создания новых видов ЗУ кибернетических машин.

Комплексное изучение памяти во всех ее проявлениях позволило накопить значительное количество теоретических и экспериментальных материалов, объединяемых в специальную отрасль кибернетики — мнемологию (учение о памяти). Корень слова «мнемология» происходит от имени Мнемосины или Мнемозины — в греческой мифологии богини памяти, матери девяти муз (мнемонид), рожденных ею от Зевса.

Какова же основная проблематика миемологии как общего учения о памяти кибернетических систем? Она состоит в следующем:

1) решение вопроса об общих принципах механизма воздействия сигнала, несущего информацию, на запоминающую среду и фиксации его в той или иной форме в этой среде;

2) сравнительное изучение характеристик и параметров памяти различных уровней разных кибернетических систем;

3) исследование материального субстрата памяти, а именно возможностей накопления информации непрерывной вещественной средой или дискретными запоминающими элементами;

4) организация накопителей информации, т. е. определенная система коммутации или установления связей между отдельными запоминающими элементами и их ансамблями, а также между ними и входами и выходами всего блока памяти, обеспечивающая возможности ввода и воспроизведения информации;

5)организация связей между отдельными блоками памяти и объединение их в систему и исследование взаимодействия, соподчиненности и иерархии внутри системы;

6) разработка методов размещения информации в памяти при записи и (поиска ее при воспроизведении;

7) решение вопросов надежности функционирования системы памяти.

Разумеется, сфера интересов мнемологии не ограничивается только этими вопросами — здесь сформулированы лишь наиболее важные и крупные общие проблемы учения о памяти кибернетических систем.

1.3. Принципы накопления информации

Любую систему, способную воспринимать и выдавать информацию, или, точнее, сигналы, несущие информацию, можно представить в виде «черного ящика» А, имеющего по крайней мере один вход и один выход (рис. 1.1). В общем случае количество входов и выходов может быть неограниченно большим.

Рис. 1.1. Система, передающая информацию

Пусть на вход системы подается некоторое, изменяющееся во времени, воздействие (сигнал) fвх(t). Система реагирует па это воздействие появлением на ее выходе сигнала fвых(t+т), который обязательно будет запаздывать по отношению к входному сигналу на некоторое время х задержки в системе и обязательно подвергнется некоторой модификации. Условием возможности использования системы А для передачи информации является, очевидно, наличие между функциями fвх(t) и fвых(t+т) связи функционального или хотя бы корреляционного характера. Модификация сигнала может носить характер искажений той или иной природы, но может представлять собой и полезный процесс, например усиление, оптимальную фильтрацию и т. д.

Итак, практически всегда

В ряде случаев это неравенство отражает просто факт искажения, свойственного любой передающей системе, причем мерилом ее работоспособности является соблюдение равенства

где I — смысловое содержание информации, заключенной соответственно во входном и выходном сигналах и доступной к выделению из выходного сигнала.

Это общее описание в равной степени справедливо для любой системы передачи и хранения информации. Действительно, любой канал связи обеспечивает связь между его входом и выходом, но наряду с этим в течение более или менее длительного интервала времени, определяемого длиной канала и его физическими свойствами, задерживает в себе, «хранит» информацию. Здесь время задержки т является, как правило, нежелательным свойством канала и должно быть, по возможности, минимизировано. С другой стороны, любое устройство хранения информации можно рассматривать как канал связи, также осуществляющий передачу информации со входа на выход, но одновременно обеспечивающий задержку этой информации на некоторое, желательно регулируемое и в принципе сколь угодно длительное время, которое; можно назвать временем хранения информации.

Рассмотрим вопрос о возможных путях реализации функций записи, хранения и воспроизведения информации материальной системой, представляющей собой множество элементов а, б, в, ..., связанных некоторым образом между собой (рис. 1.2). Связи между элементами могут быть осуществлены различными путями: по принципу «каждый с каждым», или в определенном порядке, предписываемом логикой работы системы, или, наконец, могут носить случайный характер.

Рис. 1.2. Реализация функций памяти в системе

В принципе связи между элементами могут и вовсе отсутствовать, но тогда условием использования любого элемента для хранения информации является наличие у него входа и выхода для связи с внешней средой. Связи между элементами могут быть двусторонними (а<->б, б<->в) или односторонними (в->е, б->г). Для приема и выдачи информации система должна иметь некоторое количество входов и выходов (на рис. 1.2 соответственно: 1, 2, 3 и 4, 5, 6, 7).

В рассматриваемой системе, очевидно, возможны следующие основные механизмы реализации функций памяти.

Прежде всего, под влиянием поступивших извне сигналов могут произойти устойчивые изменения состояний элементов а, б, в, ..., которые логично называть в таких системах запоминающими элементами. Эти изменения состояний могут осуществляться в виде непрерывного процесса (например, плавное изменение заряда конденсатора, постепенное послойное перемагничивание ферритового сердечника) или скачкообразно (переключение триггера, перемагничивание сердечника из одного состояния намагниченности в другое и т. п.). Соответственно может идти речь о запоминающих элементах аналогового или дискретного типа. В качестве дискретных элементов могут применяться любые мультистабильные элементы, способные изменять свое состояние под влиянием внешних воздействий, длительно сохранять и допускать распознавание этого состояния при наличии внешнего запроса. Так как подавляющее большинство дискретных систем обработки и хранения информации работает в двоичном коде, то наибольший интерес с точки зрения построения запоминающих устройств представляют бистабильные запоминающие элементы.

Другой возможный механизм фиксации информации может заключаться в более или менее устойчивом изменении состояний каналов связи между элементами. Эти изменения можно осуществлять либо с помощью замыкания или размыкания каналов, либо с помощью плавных или скачкообразных изменений их амплитудных, частотных или каких-либо иных характеристик.

Оба механизма — устойчивые изменения состояний запоминающих элементов или связей между элементами— могут служить основой работы так называемых статических устройств хранения информации.

Еще один возможный механизм хранения информационного кода — циркуляция его по некоторому замкнутому контуру (или по нескольким контурам). Так, информационный сигнал, поступивший на вход 1, может возбудить элемент а, который через связь а->б возбудит элемент б, далее возбуждение распространится, например, к элементам в и е, вернется к элементу а и т. д. Таким образом, возникает контур рециркуляции информации абвеа..., показанный на рис. 1.2 штриховой линией.

Не исключена возможность возникновения дублирующих рециркуляционных процессов и в других контурах, например абгдеа ..., абва ... и т. д. Описанный механизм может явиться основой создания так называемых динамических рециркуляционных устройств памяти (например, запоминающих устройств на линиях задержки). Естественно, что для длительного поддержания рециркуляционных процессов в соответствующие замкнутые контуры должны входить активные элементы, обеспечивающие компенсацию потерь и восстановление амплитуды кодовых сигналов.

Практически во всех современных системах хранения дискретной информации, кроме динамических ЗУ на линиях задержки, в основу положен принцип статического хранения за счет вынужденного извне перехода элементов (как правило, бистабильных) из одного состояния в другое и последующего длительного сохранения этого состояния. То же можно сказать и о хранении информации в биологических системах, где согласно доминирующей в настоящее время теории основой долговременной (прижизненной) и генетической памяти является сохранение тех или иных статических состояний нейронов или их частей, а динамические рециркуляционные процессы происходят лишь в качестве механизмов кратковременной или оперативной памяти при вводе и выводе информации.

Ввод информации в любую систему хранения при запоминании (фиксации, записи) и вывод информации из нее при воспроизведении (выборке, считывании) связаны с изменением во времени сигналов, несущих информацию.

Хранение же информации внутри блока памяти, основанного на статических принципах, может быть выражено, очевидно, не временной функцией f(t), а некоторой пространственной функцией f(x, y, z, t), характеризующей распределение состояний тех или иных параметров запоминающей среды или накопителя информации в трехмерном пространстве (рис. 1.3). При этом под влиянием входных сигналов fвх(t1) и сигнала адреса fа(t1) к моменту t2 окончания переходных процессов формируется некоторое адекватное функциям fвх(t1) и fа(t1) состояние среды ф(x, y, z, t2). Этот процесс может быть формально записан в виде

где A — некоторый оператор, определяющий соответствие между элементами множества входных сигналов, кодирующих записываемую информацию и заданный адрес, и множества состояний носителя информации.

В идеальном накопителе состояние ф(x, y, z, t2) должно оставаться неизменным в течение всего заданного промежутка времени хранения информации tхр.

Рис. 1.3. Формальное описание процессов записи, хранения и воспроизведения информации в памяти

Однако в реальных накопителях к моменту начала считывания информации t3=t2+tхр состояние среды неизбежно изменяется как под влиянием внутренних процессов, свойственных всякой материи (явление старения, тепловое движение, квантово-механические явления и т. п.), так и под влиянием внешних воздействий (изменения температуры, воздействия электромагнитных полей, вибраций, радиации, соседних участков запоминающей среды или соседних запоминающих элементов и т. д.).

Этот процесс запишем в виде

где В — оператор, описывающий процесс изменения множества состояний носителя информации за время хранения информации, т. е. в интервале времени от t2 до t3. В отличие от детерминированного в своей основе оператора A (хотя и подверженного случайным флюктуациям) оператор B в значительно большей степени имеет вероятностно-статистический характер.

Очевидно, что

Процесс воспроизведения или вывода информации можно записать в виде

где C — оператор, реализующий в интервале времени от t3 до t4 процесс вывода и определяющий соответствие между элементами множества состояний носителя информации, заданным адресом и элементами множества выходных сигналов или сигналов считывания.

Быстродействие блоков памяти определяется, очевидно, длительностью интервалов (t2-t1) и (t4-t3), причем в эти интервалы включается и время успокоения всей системы, необходимое для того, чтобы система была способна к восприятию новых внешних информационных воздействий.

1.4. Некоторые вопросы терминологии

Сложившаяся к настоящему времени терминология в области кибернетики вообще и в области теории и техники хранения информации в частности формировалась в значительной степени стихийно и обладает рядом существенных недостатков. К ним относятся многозначность, синонимия, наличие дезориентирующих терминов, имеющих буквальные значения, противоречащие сущности понятий, выражаемых этими терминами. Естественно, что такое положение затрудняет обмен информацией, чтение нужной литературы, работу конференций и т. д.

Хотя далее в книге дается истолкование некоторых терминов, представляется полезным привести здесь наиболее важные основные определения, которыми мы будем пользоваться в дальнейшем изложении.

Память — совокупность процессов и механизмов, определяющих способность организованной материи селективно фиксировать и сохранять во времени следы информационных воздействий и при определенных условиях полностью или частично воспроизводить эти следы. Такое расширительное толкование термина «память» отличается от определения, сложившегося в психологии, где явления памяти неразрывно связываются с психической деятельностью человека. Предлагаемое определение позволяет использовать этот термин для описания функций хранения информации в любых кибернетических системах — живых организмах, машинах, социальных системах.

Мнемология — учение о памяти кибернетических систем.

Запоминающее устройство (ЗУ) — техническое устройство, предназначенное для реализации функций памяти в кибернетических машинах и других инженерных системах. Термин ЗУ в отношении живых организмов не применяется.

Накопитель — часть ЗУ, предназначенная собственно для хранения информации — накопительная или запоминающая среда.

Запоминающий элемент — элемент, который может находиться в нескольких (по крайней мере, двух) устойчивых состояниях и предназначается для фиксации и хранения одной цифры или разряда числа. Аналоговые запоминающие элементы, предназначенные для хранения величин, выраженных в аналоговой форме, должны обладать способностью (во всяком случае теоретически) находиться в бесконечном количестве устойчивых состояний. Иногда запоминающие элементы называют элементами памяти, однако этот термин нельзя считать удачным.

Ячейка ЗУ, запоминающая ячейка — часть накопителя (совокупность запоминающих элементов), предназначенная для хранения кода одного слова или числа.

Регистр — схема, совокупность запоминающих элементов, предназначенная для хранения кода — отдельное ЗУ, используемое для хранения одного числа.

Запись (фиксация) — ввод информации в память (ЗУ) на хранение.

Считывание (воспроизведение) — извлечение (вывод) информации из памяти (ЗУ).

Обращение к памяти (ЗУ) — совокупность процессов и операций, необходимых для записи или считывания информации.

Адресное ЗУ — запоминающее устройство, в котором место обращения определяется адресом, т. е. номером запоминающей ячейки, в которой хранится информация.

Ассоциативное ЗУ — запоминающее устройство, в котором место обращения определяется содержанием хранящейся информации. Поиск нужной информации в ассоциативном ЗУ осуществляется по ее содержанию или специальным признакам.

Поиск — совокупность процессов, обеспечивающих отыскание в памяти (ЗУ) нужного слова.

Емкость — наибольшее количество слов или бит, которое может одновременно храниться в памяти (ЗУ).

Плотность записи (удельная емкость) — количество битов информации, приходящееся на единицу объема накопителя.

Воображение как предвосхищение

2008-11-29T18:44:00.004+03:00

В данной статье приводится глава из книги Найссера посвященная его гипотезе о воображении как предвосхищении восприятия. Мы находим эту информацию очень полезной с точки зрения мнемологии и конструирования мнемоник. Обратите внимание, как автор описывает невидимые свойства образов, локомоцию (то есть перемещение в пространстве), схемы образов как когнитивные модели восприятия, контекст как иерархический способ организации схем. Это все наводит на мысль, что корейская мнемоника использовала именной такой подход. Собирая во Внутреннем Храме схемы образов на все случаи жизни, монахи невольно начинали все запоминать без видимых усилий.

Найссер «Познание и реальность».
Глава 7. Воображение и память

Воображение – тема, казавшаяся некогда слишком зыбкой, слишком менталистской и слишком незначительной для серьезного изучения, – стала сейчас модным объектом когнитивных исследований, насчитывающих уже много важных открытий и повторных открытий. Была многократно подтверждена эффективность образов как мнемотехнических средств; установлено, что воображение и восприятие могут вступать в конфликт друг с другом, по крайней мере в определенных условиях; операции сканирования или изменения ориентации образов осуществляются, как было показано, в определенные и доступные измерению интервалы времени. Интенсивно исследовались эйдетические образы, характерные для некоторых детей, и были написаны книги о людях с замечательными способностями к образному запоминанию.

Полученные результаты объяснялись в основном в терминах линейной когнитивной модели, изображенной в огрубленном виде на рис. 1. Эта модель предполагает, что зрительный образ – это, в сущности, сформировавшийся необычным способом «перцепт». Считается, что, хотя перцепты, как правило, являются завершением цепи операций по переработке информации, в начале которой находится стимул, они могут быть получены также и в отсутствие такового. С помощью памяти можно вызвать поток процессов где-то в середине перцептивной системы (вместо того чтобы запустить его, воздействовав на рецепторы), и в конечном счете он достигнет того места, где находится сознание. Когда это случается, мы, согласно модели, констатируем наличие умственного образа. Если воспользоваться терминологией прошлого века, то образы представляют собой не что иное, как «ощущения центрального происхождения».

Рис. 1. Модель восприятия, основанная на теории внутренней переработки информации

На самом деле существует два варианта этой теории, спор между сторонниками которых сводится к вопросу о том, можно ли считать, что поток переработки завершается, когда достигается уровень сознания. Некоторые психологи полагают, что можно манипулировать образом, изучать его и перерабатывать и на каких-то последующих стадиях, как если бы он был картиной, которую реально разглядывает индивид. Это в определенном смысле согласуется с интроспекцией, поскольку мы действительно как будто бы рассматриваем наши образы. В то же время философский аспект такого подхода имеет целый ряд слабых мест: приходится постулировать существование нового перцептивного механизма, осуществляющего это рассматривание. Понимая эту трудность, другие теоретики склоняются к мысли, что вся переработка осуществляется где-то за кадром, а сознательный образ не более чем эпифеноменальный след уже выполненной работы.

Оба варианта линейной теории сталкиваются с трудностями при объяснении того, почему образы и перцепты обычно не смешиваются друг с другом. Почему индивид знает, имеет ли содержание его сознания в данный момент своим источником внешний стимул или нет? Действительно, мы почти всегда в состоянии дать себе в этом отчет, по крайней мере когда не спим. Хотя эксперимент Перки часто приводится в качестве доказательства того, что перцепты и образы трудно различимы, однако при его проведении было допущено много серьезных ошибок, и он фактически не был никем воспроизведен. Повседневный опыт свидетельствует об обратном: восприятие объекта и его образное представление действительно имеют нечто общее, однако они тем не менее явно различны.

В этой главе будет предложен такой подход к указанной проблеме, который непосредственно вытекает из понимания восприятия, изложенного в предыдущих главах. Воображение не есть восприятие, но образы действительно представляют собой дериваты перцептивной активности. Конкретно они представляют собой предвосхищающие фазы этой активности, схемы, которые воспринимающий вычленил из перцептивного цикла для других целей. Воображение не смешивается обычно с восприятием, потому что последнее предполагает непрерывный сбор новой информации. Только когда этот процесс прерван или отсрочен, могут появиться образы. Поскольку это происходит неизбежно и регулярно во время локомоций, когнитивные карты являются наиболее широко используемым и наименее спорным видом умственных образов.

Образы как перцептивные предвосхищения

На практике понятие воображение определяется посредством перечисления довольно случайного набора операций, включающего собственно интроспекцию, отчеты других людей об их интроспективных наблюдениях, а также множество более или менее объективных экспериментальных процедур. Предлагаемая гипотеза рассчитана на объяснение не только экспериментальных результатов, но и многих интроспективных феноменов. Я полагаю, что переживание наличия образа представляет собой внутренний аспект готовности к восприятию воображаемого объекта и что различия между людьми в природе и качестве их образов отражают различие информации, к сбору которой они подготовились. Некоторые люди находят естественным утверждать, что они «видят» свои образы, другие же полностью отвергают такую терминологию. Трудно сказать, насколько эти индивидуальные различия связаны со случайным выбором метафоры и насколько они отражают реальные различия зрительных перцептивных механизмов. Если, однако, образы суть примеры перцептивной готовности, следует, конечно, ожидать различий в точности, объеме и детальности предвосхищаемой в них информации.

Воображение и зрение коренным образом отличаются друг от друга. Когнитивные карты и схемы объектов, которые проявляются как образы, когда они выступают самостоятельно, смешиваются с актами локомоции и восприятия, если они возникают в процессе уже осуществляющейся активности. Они являются лишь компонентами перцептивного цикла, но не всем циклом и не его объектом. Когда же они возникают отдельно от всего остального, то переживаемое нами представляет собой воображение, а не видение. Каждому приходилось переживать подобное, каким бы именем он ни называл это и какому бы уровню структурности и детальности ни соответствовало переживаемое. Образы не являются воспроизведениями или копиями ранее сформированных перцептов, поскольку восприятие по своей сути не сводится в первую очередь к получению перцептов. Образы – это не картинки в голове, а планы сбора информации из потенциально доступного окружения.

С этой точки зрения люди не являются единственными существами, наделенными воображением. Каждый организм, способный предвосхищать организацию объектов в окружающей его среде, имеет когнитивную карту; каждый, кто может приготовиться к сбору информации, специфицирующей некоторый объект, способен представить себе этот объект. Воображением, следовательно, наделены очень многие виды животных, а также самые маленькие дети. Наделены им, однако, и взрослые, обладающие речью люди, и их интроспективные отчеты ставят перед рассматриваемой гипотезой две проблемы. Первую проблему создает сам факт существования интроспекции: если образы суть предвосхищения, а не картины, то что же происходит, когда мы их описываем? Отложим ответ на этот вопрос до следующей главы, которая будет целиком посвящена языку и его использованию. Другая проблема более актуальна и, возможно, уже волнует читателя. Каждый знает на основе своего собственного опыта, что мы способны воображать вещи, которых на самом деле не ожидаем. Само слово «воображаемые» говорит о том, что образы представляют собой нечто иное, чем реалистическое предвосхищение будущего. Как это следует понимать?

Когда кто-нибудь описывает умственный образ, он в соответствии с нашей гипотезой не говорит о вещи, которая существует в каком-то отдаленном и туманном уголке мозга; он говорит о принадлежащей реальному миру вещи, которая может быть актуально или потенциально воспринята. Это не означает, разумеется, что она должна быть реальной. По своей природе предвосхищения относятся скорее к вещам, которые еще только могут появиться, чем к вещам, существование которых уже установлено. Более того, нет никаких оснований для того, чтобы имеющий образ индивид верил, что соответствующий объект имеется где-то за углом или что он вообще когда-либо предстанет перед ним. Чтобы вообразить то, что, как вы знаете, не является реальностью, вам необходимо только отделить чисто зрительную готовность увидеть от общих представлений о том, что может реально случиться, и включить ее в схему другого вида. Если у вас возник образ единорога, стоящего у вас за плечом, хотя вы убеждены в том, что единорог – это сугубо мифическое животное, – это значит, что вы приготовились к сбору зрительной информации, которая открылась бы вам в единороге, несмотря на полное понимание того, что все эти приготовления напрасны. Я не знаю, способны ли к таким реорганизациям схем животные; во всяком случае, детям требуется много времени для овладения этим умением. Взрослым, однако, это дается как будто довольно легко. Согласно предлагаемой здесь гипотезе, даже противоречащие фактам образы все-таки представляют собой потенциально полезные предвосхищения. Если бы единорог каким-либо образом материализовался за спиной человека, вообразившего себе его, этот человек увидел бы его легче и быстрее, чем если бы он вообразил себе что-нибудь другое. Экспериментальные данные, подтверждающие это утверждение, будут приведены ниже.

В некотором смысле в создании образа единорога участвуют два одновременных и противоречащих друг другу предвосхищения: увидеть можно и увидеть нельзя. Если первое из них формируется зрительными схемами, то второе поддерживается более глубокими и менее лабильными когнитивными системами. Они не обязательно должны противоречить друг другу; зрительные схемы обычно включены в другие и частично управляются ими. Мы можем произвольно вызывать у себя образы вещей по причинам, которые могут иметь мало или вообще ничего общего с нашим воспринимаемым окружением. Иногда такие причины достаточно очевидны; экспериментатор может специально попросить нас вызвать в воображении образ, потому что именно этого требует его исследование. Часто, однако, мы почти или совсем не можем объяснить причины, почему это пришло нам на ум. Умственные образы нередко символизируют предвосхищения или желания, являющиеся подсознательными или бессознательными в фрейдовском понимании этих терминов. Эти символические процессы, однако, не будут здесь рассматриваться; меня в настоящее время больше интересует природа воображения, а не его, цель.

Способность делить, выделять и манипулировать предвосхищениями чрезвычайно важна. Она является, на мой взгляд, одной из наиболее фундаментальных операций среди всех так называемых высших психических процессов. Воображение – это лишь один пример; в следующей главе я постараюсь показать, что другим примером является язык. Как происходит это выделение? Возможны самые разные способы, большинство из которых даются нам – и требуются от нас – практикой и культурой, в рамках которой мы развиваемся. Высшие психические процессы – это прежде всего социальные феномены, ставшие возможными благодаря когнитивным орудиям и характерным ситуациям, сложившимся в ходе истории. Умственные образы, однако, представляют собой, по крайней мере частично, исключение из этого правила. Выделение образов из непосредственного контекста с неизбежностью происходит хотя бы в одной ситуации, с которой мы все хорошо знакомы, – речь идет о локомоции.

В главе 6 подчеркивалось, что когнитивные карты – это, в сущности, ориентировочные схемы, аналогичные по функции менее широким схемам, делающим возможным восприятие объектов. Тем не менее между ними существует одно важное различие. Последовательные фазы перцептивного цикла сменяют друг друга быстро, часто за доли секунды. Для восприятия требуется сравнительно небольшое время; предвосхищения, саккадические движения и фиксации взгляда, на которые и приходится это время, действительно кратки. Локомоция же, напротив, дело медленное. Продолжительные периоды, во время которых движущийся индивид предвосхищает места и предметы, отсутствующие пока в поле зрения, неизбежны. Это означает, что он часто сохраняет схемы, совершенно неадекватные его непосредственному окружению или чему-нибудь, что ему приходится в данный момент делать. В этих условиях, должно быть, становится вполне естественным все большее использование выделенных ориентировочных схем. Вследствие этого существует значительное согласие в отношении того, что такое когнитивные карты, гораздо большее, чем в отношении образов в узком смысле слова. Другой, побочный, результат этой ситуации состоит в том, что каждый может пользоваться ориентировочными схемами для иных целей, нежели локомоция, по крайней мере после того, как ему укажут на такую возможность. Эта возможность лежит в основе древнейшего и наиболее эффективного мнемонического приема.

Метод локусов

Любое животное, способное найти нужное ему место в окружающем мире, демонстрирует ipso facto эффективную и гибкую память. В каждый момент своего путешествия оно предвосхищает отсутствующую в этот момент информацию на основе сформировавшейся когда-то ранее когнитивной карты. Эта ориентировочная схема в каждый момент путешествия животного претерпевает определенные изменения, которые неминуемо проявятся при следующем использовании схемы. Такая способность имеет важнейшее значение для приспособительного поведения как человека, так и крысы или шимпанзе, однако мы знаем о ней удивительно мало. Как формируются когнитивные карты? Какого рода информацию включают они на различных стадиях своего развития? Как они изменяются под влиянием опыта? При каких условиях они забываются? Какого рода сходство приводит к смешению ориентировочных схем, относящихся к различному окружению? В отсутствие соответствующих экспериментальных данных на большинство из поставленных вопросов можно ответить лишь в самом общем виде.

Очевидно, нетрудно добавить новую информацию к когнитивной карте, когда мы воспринимаем изменения в среде, видя, например, что мост закрыт по причине ремонта или что кошка уснула на диване. Такая информация чрезвычайно устойчива и легко припоминается, хотя степень ее детальности сильно варьирует от случая к случаю и от человека к человеку. (Отчасти такая вариация просто отражает различия в том, сколько информации было получено во время восприятия.) Очень важно, что информацию можно добавлять в когнитивные карты даже на основе устного сообщения об изменении ситуации, то есть в отсутствие собственного восприятия. Мы можем изменять перцептивные предвосхищения и планы наших путешествий на основе одной только вербальной информации. Изменения, вносимые таким образом, не эквивалентны изменениям, возникающим в результате непосредственного восприятия, поскольку мы не были вовлечены в перцептивный цикл взаимодействия с самими объектами. Тем не менее эти изменения также могут быть весьма значительными и устойчивыми.

Когнитивные карты могут забываться до некоторой степени; иными словами, они утрачивают со временем какие-то свои детали. Забывание в этом смысле является, однако, менее сильным, чем можно было бы ожидать; мы с радостью обнаруживаем, что много лет спустя можем снова найти дорогу в некогда знакомой местности. Забывание, которое все-таки имеет место, затрагивает скорее незначительные детали включенных схем, нежели общую структуру. Так по крайней мере можно было бы предположить по аналогии с вербальным материалом: как показывают исследования, содержание предложения или рассказа в целом сохраняется в памяти значительно дольше, чем конкретные слова, входящие в их состав.

Большинство ошибок, встречающихся при использовании когнитивных карт, обусловлены, видимо, не столько чистым «забыванием», сколько ошибками смешения или интерференции. Нередко у нас формируется более одной когнитивной карты данной части среды. В последний раз, например, мост, возможно, был открыт для движения, а кошка сидела на ковре. Для адекватного воспоминания в таких условиях требуется знать, какая именно когнитивная карта соответствует данному моменту – иными словами, какая из них сформировалась позднее. Если ни одна из сохранившихся характеристик когнитивных карт не указывает на их относительный возраст (что часто случается по прошествии значительного периода времени), могут произойти ошибки. Поиск дороги и припоминание, таким образом, больше всего подвержены ошибкам в тех случаях, когда соответствующие ситуации часто менялись в прошлом (подобно местонахождению кошки), и меньше всего – в случае сравнительно стабильных ситуаций (например, местонахождения зданий).

Тот факт, что когнитивные карты относительно устойчивы во времени и тем не менее легко поддаются модификациям, делает их удобными мнемоническими средствами. Метод локусов, изобретенный в древности греками, основывается именно на этих свойствах. Прежде всего необходимо ознакомиться с последовательностью каких-либо примечательных мест (локусов), расположенных вдоль некоторого маршрута. (Для древних в качестве такового часто служила прогулка по обширному храму с многочисленными нишами и статуями; сейчас для этой цели удобнее использовать территорию университетского городка.) Заучив такую когнитивную карту, можно пользоваться ею снова и снова как мнемоническим средством. Для того чтобы запомнить какой-то случайный список предметов, вы должны просто последовательно зрительно представить их себе находящимися в определенных вами заранее и следующих друг за другом вдоль маршрута локусах. Чтобы вспомнить список, потребуется лишь мысленно повторить путь; каждый предмет из списка будет спокойно дожидаться на том месте, где вы его поместили.

Нет сомнений в эффективности этого метода. Он позволяет запомнить список любой длины за один раз при условии предварительного формирования когнитивной карты с достаточно отчетливыми локусами. Этот метод годится для всех, даже для людей, которые вначале утверждают, что у них вообще никогда не бывает никаких образов. После многих демонстраций этого метода в аудиториях я еще не нашел ни одного, студента, неспособного воспользоваться им. Несколько лет назад группа моих студентов подготовила и прочитала курс по памяти и воображению в местной средней школе; каждый школьник оказался в состоянии понять и применить метод локусов.

Универсальную эффективность этой мнемонической системы легко объяснить. Имеющийся у нас образ объекта в конкретном месте представляет собой просто-напросто готовность к сбору информации, специфицирующей объект, в тот момент, когда мы окажемся в нужном месте. Каждый, кому знакома некоторая местность, имеет когнитивную карту, включающую схемы многих индивидуальных локусов, и способен предвосхитить, что он увидит последовательно в любом из этих мест. Каждый, кто способен изменить когнитивную карту на основе вербальной информации и дать позднее вербальное описание того, что он готов увидеть, может воспользоваться методом локусов для организации и воспроизведения случайных списков.

Ассоциации, воображение и память

Существуют и другие способы использования образов для запоминания вещей. В экспериментальной процедуре, называющейся «Метод парных ассоциаций», испытуемый заучивает большое число пар слов (например, «акула – колыбель») до тех пор, пока он не окажется в состоянии вспомнить второй член любой пары в ответ на предъявление первого. Список из 20 таких пар приходится повторять много раз, если заучивать его обычным способом. Заучивание происходит гораздо быстрее, если просить испытуемого формировать умственные образы каждой пары, отображающие взаимодействие ее членов: например, зрительно представить себе акулу в колыбели или грызущую колыбель. Метод не будет «работать», если два объекта просто представлены один рядом с другим; они обязательно должны находиться во взаимодействии. Более того, он неэффективен в тех случаях, когда пара состоит из абстрактных слов типа «справедливость» или «категория»; слова должны быть конкретными.

Такие мнемонические приемы основаны на схемах объектов, так же как метод локусов базируется на ориентировочных схемах. Восприятие, подобно локомоции, является циклической активностью, включающей в себя фазы предвосхищения и сбора информации. Любая отсрочка между предвосхищением и сбором вызывает состояние нереализованной перцептивной готовности, внутренним аспектом которой является умственный образ. Сформировать у себя образ акулы в колыбели – значит приготовиться к рассматриванию акулы в колыбели, приготовиться к получению информации, которую могло бы предоставить столь невероятное зрелище.

Важно отметить, что настоящей акуле в настоящей колыбели будет соответствовать другая информация, чем просто одной акуле. Вертикальные перегородки будут частично закрывать ее тело, хотя легкие движения головы воспринимающего могут вернуть эти участки тела в поле зрения. Когда два объекта находятся в тесной пространственной связи, перцептивный цикл развертывается совершенно иначе, чем это произошло бы, если бы каждый был виден по отдельности. Следовательно, наша схема данного объекта оказывается модифицированной, когда мы предвосхищаем возможность увидеть ее в каком-то конкретном контексте. Мы все ежедневно осуществляем такие модификации. Тот факт, что я, например, оставил свою любимую трубку в пепельнице в гостиной, означает, что в мои ближайшие планы поисков трубки входило, помимо прочего, намерение посмотреть на («около», «в») пепельницу. Когда я сейчас пытаюсь вспомнить, где я мог ее оставить, моя схема трубки отражает эти перцептивные планы, то есть возникает образ трубки в пепельнице. Если у меня только одна трубка и если я терял ее только один раз, то, вероятно, можно считать, что я не могу не вспомнить, где она.

Часто, разумеется, мне это не удается. Этот метод может быть эффективным только в том случае, если в момент припоминания вызывается к жизни адекватная схема: моей трубки в данной пепельнице или акулы в колыбели, а не акулы с рекламы к кинофильму «Челюсти». Что же позволяет отличить правильную схему в ситуации, когда существует много схем? Часто этому способствует дополнительный контекст (более широкие схемы) – например, если я вспомню, как курил трубку, разговаривая с женой в сумерках. Кроме того, обычно легко отличить недавно сформировавшуюся схему, может быть, потому, что внутренний контекст этой схемы – лежащие в ее основе установки, планы, чувства – еще сохраняется в тот момент, когда пытаешься вспомнить. Если такая информация отсутствует, скорее всего, вспомнить что-либо не удастся. Возможно, именно поэтому профессиональные мнемонисты советуют пользоваться не тривиальными, а как можно более экзотическими, необычными образами. Хотя некоторые недавно проведенные эксперименты не подтвердили преимущества необычных образов в качестве мнемонических средств, я отношусь скептически к этим результатам. В таких экспериментах используются, как правило, наивные испытуемые, для которых уже сама экспериментальная ситуация создавала уникальный контекст; кроме того, у них проверялось обычно не отсроченное воспроизведение, а непосредственное.

Развиваемая здесь интерпретация роли образов как мнемонических средств объясняет, почему запоминаемые объекты должны взаимодействовать в воображении, а не просто присутствовать один наряду с другим. В используемом здесь смысле два объекта взаимодействуют в том случае, если от их пространственной взаимосвязи зависит, как они выглядят или как мы их увидим. Лучше представить себе зрительно акулу в колыбели, чем просто рядом с ней, потому что только первая связь изменит нашу схему восприятия акулы. Эта гипотеза объясняет также, почему ассоциируемые слова должны быть конкретными, а не абстрактными. Точнее говоря, в ней содержится определение конкретного, пригодное для этой задачи. Слово конкретно, если, и только если, оно обозначает нечто такое, что может быть воспринято, иными словами, нечто, обеспечивающее такую сенсорную информацию, которая может быть предвосхищена. (Разумеется, можно воспользоваться образной мнемоникой и для запоминания абстрактных слов, если мы сумеем связать их с конкретными; например, запомнить пару «справедливость – категория», зрительно представив себе, скажем, окровавленного кота, сидящего на весах. [Английское слово «category» («категорию») разделено автором на две части «cat» – кот и «gory» – окровавленный. – Прим. пер.])

Схема по самой своей природе может представлять вещи, временно скрытые от зрения. Хотя ваше пальто может, например, висеть в шкафу, вы в состоянии частично предвосхитить информацию, которую вы получите, подойдя к шкафу и открыв дверцу. Таким образом, вещи, находящиеся внутри или позади других вещей, можно представить точно так же, как вещи, взаимодействие которых открыто взору. Если бы образы были мысленными картинами, это было бы невозможно; никакая обыкновенная картина не в состоянии показать закрытые объекты. Если же, однако, они суть предвосхищения, нельзя ограничивать их тем, что можно увидеть только с данной точки наблюдения. Отсюда следует, что память получит дополнительную помощь, если вообразить скрытые, не допускающие графического изображения связи между двумя вещами и представить себе эти связи в виде некоторой картины. Нэнси Керр и я смогли показать несколько лет назад, что это справедливо. Хотя в интроспективных отчетах наших испытуемых отмечалось, что образы скрытых предметов были не такими «яркими» или «хорошими», как другие образы, они тем не менее оказывались не менее эффективными средствами запоминания.

Сознательное использование умственных образов это только один способ запоминания вещей, однако принципы, посредством которых я пытался объяснить его, имеют достаточно общий характер. Соблазнительно думать, что они могут быть положены в основу законченной теории памяти. В такой теории повторное предъявление одного и того же материала представляло бы собой некоторую регулярность событий, которую следует обнаружить, а не способ упрочения индивидуального следа памяти. Поскольку схемы не исчезают, их использование (независимо от того, будут ли они выделены из перцептивного цикла или нет) должно лежать в основе воспоминания; забывание будет происходить всякий раз, когда данный стимул оказывается не настолько специфичен, чтобы специфицировать схему. С учетом нескольких дополнительных гипотез (потребуется, например, оговорить специфические особенности вербальных схем, чтобы объяснить лабораторные феномены кратковременной памяти) эта концепция могла бы, вероятно, оказаться пригодной для объяснения многих известных экспериментальных фактов: эффектов контекста, специфичности кодирования, проактивного торможения, кластеризации категорий и т. п. Тем не менее я не поддамся этому соблазну. Никакой теории памяти в настоящей книге предложено не будет.

Дело в том, что у нас практически нет сколько-нибудь систематизированных знаний о памяти, как она проявляется в повседневной жизни. Почти все феномены, которые должна объяснить современная теория, имеют в высшей степени искусственный характер: воспроизведение списков бессмысленных слогов, опознание условных изображений, входивших в состав некоторого множества и предъявлявшихся ранее испытуемому, и т. д. Бартлетт много лет назад указал на эту проблему, однако его предложение просить испытуемых пересказывать тексты объемом около страницы, прочитанные им несколько дней назад, было почти столь же нереалистическим. Современные необартлеттианцы снова предлагают своим испытуемым воспроизводить короткие тексты, однако как бы изобретательны ни были их методы, они не могут изменить того факта, что в реальной жизни ни один нормальный человек не станет по своей воле это делать. (Люди действительно читают книги, в этом нет сомнений, но психологи редко интересовались тем, что эти люди узнают в результате этого занятия. Актеры запоминают роли, но делают они это не с помощью методов, изучаемых в таких экспериментах.) Сейчас вновь возник интерес к тому, как формируются мнемонические навыки у детей, но он сосредоточен главным образом на искусственных задачах, предполагающих использование весьма специфических стратегий. Межкультурные исследования отчетливо показали, что эти стратегии являются в какой-то мере побочным продуктом принятого в нашем обществе формального образования, однако мы все еще не знаем, как они формируются и почему. Более важно то, что у нас почти нет систематической информации о том, как человек запоминает события, свидетелем которых он оказался (хотя в последнее время появилось несколько исследований, выполненных на достаточно современном уровне 4), встреченных им людей, сообщения, которые он должен передать, или даже то, где он оставил свою трубку. До тех пор пока мы не будем знать больше о памяти в том естественном контексте, где она обычно формируется и функционирует, всякое теоретизирование на этот счет будет преждевременным.

Осязание и вкус

До сих пор обсуждение образов и памяти было сосредоточено на зрительных образах и зрительных предвосхищениях. Это вполне правомерно, поскольку зрительные образы чаще всего изучались и являются наиболее распространенными мнемоническими средствами. Тем не менее не будут излишни несколько замечаний, относящихся к другим сенсорным модальностям.

Много информации относительно окружающей нас среды, которую мы получаем с помощью зрения, мы можем получить и посредством гаптического чувства. О многих свойствах близких предметов, в том числе об их расположении, мы можем узнать, трогая и ощупывая их. Поскольку такого рода информацию можно предвосхитить, она может быть включена в когнитивные карты и образы. Я не хочу сказать, что гаптическая информация каким-то образом перекодируется в зрительную форму; речь идет о том, что схемы направляют обследование одновременно в нескольких модальностях, формируя релевантные предвосхищения для каждой из них. Разумеется, мы определяем местонахождение вещей в. первую очередь с помощью зрения, поскольку оно обеспечивает наиболее доступную и точную информацию о пространственных отношениях. Однако только, благодаря рукам мы в состоянии определить состав, текстуру и вес предмета, а также его реакцию на прикосновение и давление. Все эти свойства, можно представить в виде образов независимо от их сенсорного происхождения. Наши перцептивные предвосхищения имеют настолько интегральный характер, что вещи могут выглядеть тяжелыми, или твердыми, или грубыми (хотя точная информация об этих свойствах обеспечивается только через прикосновение); в равной мере предмет может показаться нам на ощупь шириной в дюйм (хотя эксперименты показали, что в случае конфликта ощущений разных модальностей решающее значение в оценке размера и положения принадлежит зрению). Восприятие объектов и событий – это фундаментальный процесс, при котором используется любая доступная информация.

Из сказанного, видимо, следует, что, хотя когнитивные карты и являются разновидностью образов, они не обязательно должны быть визуальными. У слепых также могут быть ориентировочные схемы; они должны их иметь, чтобы быть в состоянии передвигаться. Они, безусловно, обладают и образами отдельных объектов, то есть умеют предвосхищать ту информацию, которую они получат при гаптическом обследовании этих объектов. Отсюда следует, что они должны уметь пользоваться умственными образами в качестве вспомогательных средств ассоциативного запоминания, так же как это делают зрячие. Недавно проведенные исследования слепых от рождения людей показывают, что дело обстоит именно так.

Прежде чем оставить эту тему, я коротко остановлюсь на мнемонической роли еще одной сенсорной системы – вкусовом чувстве. Вполне вероятно, что вкус более пассивное чувство по сравнению со зрением или осязанием. Как только какое-то вещество попадает в рот, вкусовая информация остается, видимо, неизменной, что бы ни делал индивид. Несмотря на возможность выработать у себя тонкие вкусовые предвосхищения (хороший повар знает, каковы на вкус будут некоторые ингредиенты в новой комбинации), вкусовой опыт не слишком доступен манипулированию. Этим можно объяснить особенно сильное ощущение знакомости вкуса еды, которую вы пробовали много лет назад, а также приписываемую вкусовым ощущениям способность вызывать целый поток воспоминаний. Поскольку зрение зависит от направляемых схемой исследовательских действий, нам редко удается дважды одинаково увидеть один и тот же предмет. Если вторая зрительная встреча с предметом происходит через длительное время после первой, релевантные схемы почти несомненно успевают измениться, а это значит, что мы по-иному будем смотреть на предмет и соберем о нем по крайней мере слегка отличающуюся информацию. Так как вкусовая информация воспринимается более пассивно, два далеко отставленные во времени опробования того же самого вещества могут дать почти тождественные результаты и, таким образом, вызвать исключительно яркое впечатление узнавания.

Манипулирование образом

Если образы суть предвосхищения, они должны облегчать последующее восприятие. Перцептивная готовность – это не скромный побочный продукт визуализации, это ее суть. Иметь перцептивную установку в отношении чего-либо – это значит иметь образ. Чем точнее этот образ предвосхищает ожидаемую информацию, тем более эффективной будет установка. Это часто удавалось показать; особенно впечатляющий эксперимент был недавно проведен Майклом Познером и его сотрудниками. Испытуемый, только что увидевший предъявленную букву, скажем А, определит другую А как ту же самую букву быстрее, если она предстанет перед ним точно в таком же виде, как раньше, и медленнее, если она будет предъявлена, например, не как прописная буква, а как строчная. Аналогичное облегчение имеет место даже тогда, когда испытуемому не показывают, а просто говорят о том, какой будет буква, так что он имеет возможность представить ее себе заранее.

Познер объясняет эти и аналогичные результаты, постулируя существование когнитивной структуры, которую он называет «зрительным кодом» буквы. Буквы опознаются путем соотнесения с такими кодами, и соответствующая предварительная экспозиция может привести тот или иной код в состояние готовности. Понятия «код» и «схема» имеют, очевидно, много общего, и различить их в такого рода экспериментах, видимо, довольно трудно. Преимущество схемы состоит в том, что это понятие легко распространяется на ситуации естественного, непрерывного зрения, при котором воспринимающий сам активно ищет информацию на протяжении некоторого времени. Собственно говоря, это понятие и было введено в целях описания такого активного восприятия. Код, напротив, представляется пассивным устройством для узнавания; он и его обладатель могут только терпеливо ждать, когда появится стимул соответствующей конфигурации. Я подозреваю, что частные особенности кодов, установленные в экспериментах с измерением времени реакции – их латентный период, организация в виде последовательных или параллельных структур, – окажутся специфическими, не допускающими генерализации характеристиками.

Если образы суть предвосхищающие схемы, то они должны сопровождаться предвосхищающим поведением. В частности, не удивительно будет, если окажется, что люди осуществляют движения глаз, соответствующие сбору информации о воображаемых объектах и событиях. Это предположение нелегко проверить на обычных образах, поскольку движения глаз, сопровождающие разглядывание большинства вещей, не имеют определенного характера. Разглядывая стул, человек может сначала фиксировать взгляд на сиденьи, затем сканировать спинку, потом посмотреть по очереди на ножки и осуществить много других зрительных исследовательских движений. Даже в тех случаях, когда существует естественная схема сканирования, человек, хорошо умеющий вызывать у себя образы, совсем не обязательно будет следовать ей. Хотя он и готов в каком-то смысле увидеть объект, он отчетливо. знает, что объект не появится. Какое именно предвосхищение будет осуществлять контроль за движениями его глаз, будет зависеть от многих факторов: его общих планов и намерений, опыта переживания противоречащих фактам образов, доминирования какой-либо одной конкретной схемы сканирования данного объекта или события и т. п. Экспериментально установлено, что люди, представляющие закономерно происходящие движения, характерные, например, для игры в настольный теннис, действительно склонны осуществлять ожидаемые в такой ситуации движения глаз. То же относится и к спящим, как это можно было бы ожидать. Хотя, очевидно, имеются и другие детерминанты быстрых движений глаз во время сновидений (они были зафиксированы у новорожденных, у декортицированных кошек и у слепых от рождения индивидов), иногда удавалось показать, что эти движения соответствуют образному содержанию сновидения. Дело, разумеется, обстоит не так, что спящий сначала видит воображаемый объект и лишь затем начинает двигать глазами, чтобы исследовать его. У него возникает предвосхищение, что он увидит нечто, он планирует посмотреть на это, а потом реализует свой план в той мере, в какой это ему удается.

Эти рассуждения позволяют понять, почему образы иногда интерферируют с восприятием, и наоборот. Визуализировать что-то одно и при этом смотреть на что-то другое так же трудно, как смотреть на две вещи одновременно, а это, как мы отметили в главе 5, может быть очень сложной задачей. Такого рода интерференция была впервые продемонстрирована Бруксом, показавшим, что испытуемые с трудом могут осуществить визуально направляемую реакцию, если они в то же время описывают по памяти визуальную форму, а также манипулировать умственным образом, если им приходится при этом давать непрерывный отчет о направлении движения стимула. Эти данные были многократно подтверждены. Были получены также некоторые данные (не совсем, впрочем, бесспорные), показывающие, что направленная зрительная активность интерферирует с использованием зрительных образов в качестве мнемонических средств. Подобные результаты обычно интерпретируются таким образом, что воображение отчасти опирается на те же «механизмы», что и восприятие. Предлагаемая автором гипотеза позволяет уточнить эту интерпретацию. Восприятие представляет собой циклическую активность, включающую в себя фазу предвосхищения; а воображение – это только предвосхищение.

Гипотеза предвосхищения объясняет еще один интересный экспериментальный результат. Косслин 4 измерил, насколько быстро люди могут давать отчет о мельчайших деталях воображаемого объекта; он обнаружил, что время ответов меньше, если воображаемые объекты большие или близкие. Он интерпретирует свои результаты таким образом, что большой умственный образ, в сущности, подобен большой (и, следовательно, легко исследуемой) картине, в то время как маленький образ подобен маленькому изображению, которое необходимо увеличить, прежде чем им пользоваться. Это отнюдь не единственно возможная интерпретация. Мне кажется, что планы рассматривания отдаленных и маленьких объектов обязательно должны отличаться от планов для больших и близкорасположенных объектов. Поиск мелких деталей совместим с планами последнего типа, а не с планами первого типа. Испытуемые, от которых требуется вообразить мелкие детали в процессе визуализации удаленного или уменьшенного объекта, находятся, в сущности, в ситуации интерференции, подобной той, которую создавал в своих экспериментах Брукс.

Прежде чем закончить эту главу, нам предстоит рассмотреть еще одну, последнюю и, может быть, наиболее оригинальную, группу исследований воображения. Речь идет об исследованиях Шепарда, Купери их сотрудников, изучавших вращение образов. В первом из этих исследований испытуемым показывали два изображения геометрических объектов и спрашивали, изображен ли на них один и тот же объект. Объекты часто бывали различно ориентированы на плоскости, так что испытуемому приходилось мысленно поворачивать один из них для того, чтобы определить, тождествен ли он другому. Время реакции оказалось линейно зависящим от степени необходимого вращения: чем больше различие в ориентации объектов, тем медленнее реакция. Испытуемые, очевидно, осуществляли мысленное вращение образов с постоянной скоростью.

В последующих исследованиях этот процесс мысленного вращения образов выявлялся иначе. Стимулом в них служила заглавная буква (или конкретный, но бессмысленный контур), которая была заранее известна испытуемому. В каждой пробе от испытуемого требовалось определить только, был ли стимул предъявлен в нормальном виде или в виде своего зеркального отражения; определить это было трудно, так как стимул мог быть предъявлен в любой ориентации от 0 до 360 градусов. В начале каждой пробы испытуемый формирует образ нормальной формы и начинает мысленно вращать его с постоянной скоростью; затем в непредсказуемый момент предъявляется реальная форма. Оказывается, что время решения зависит оттого, насколько реальная ориентация внезапно предъявленной формы отличается от ориентации вращаемого умственного образа в тот же момент.

Чтобы понять эти результаты, рассмотрим, как воспринимаются реально вращающиеся объекты. Предположим, например, что мы хотим разглядеть лицо акробата в тот момент, когда он делает сальто. Для этого необходима схема, собирающая информацию о скорости и направлении вращения акробата, а также направляющая сбор информации, относящейся к той позиции, в которой окажется его голова в следующий момент. Любой наблюдатель, способный успешно выполнить это, сможет также представить это движение, попросту активизировав предвосхищающую схему в отсутствие акробата. Его образ в этом случае будет представлять собой готовность к сбору некоторой информации, относящейся к данной части движущегося тела. Именно эту готовность и демонстрируют эксперименты: быстрее всего испытуемые собирают информацию, когда стимул имеет ориентацию, совпадающую с ориентацией образа. Как пишет Купер, «во время мысленного вращения внутренний процесс проходит через ряд последовательных состояний, в каждом из которых испытуемый особенно готов к предъявлению конкретного внешнего объекта, имеющего определенную ориентацию».

Мне менее понятно, почему вращение образа во время этого ожидания должно происходить столь медленно и с такой постоянной скоростью, как это показали данные эксперименты. Обычно мы перемещаем образы куда и как угодно, невзирая на реальные расстояния. Мне требуется не больше времени для того, чтобы представить себе дом, который я некогда видел в Англии, чем дом в Нью-Йорке. Возможно, постоянство темпа следует связывать с необходимостью удержания образа даже тогда, когда он претерпевает изменение: эта буква или этот объект должны быть повернуты в новое положение. Будущие исследования, возможно, прояснят эту проблему.

Эйдетизм и фотомнемоника

2008-11-29T14:30:00.004+03:00

Возможно ли запомнить станицу теста как фотографию и прочитать ее в уме? Сохраняет ли мозг всю информацию, которую воспринимает человек? Или же только ту, на которой он останавливает достаточно внимания? Все эти вопросы достаточно важны для мнемоники и мнемологии. Классические мнемонисты отстаивают позицию, что все это фокусы и уловки, а настоящая мнемоника заключается в кодировании информации. С другой стороны появляется все больше фактов говорящих об обратном.

1. Для начала остановимся на феномене эйдетизма. Под эйдетизмом в разное время подразумевали разные психические феномены, которые всегда сходились в одном: эйдетик может помнить очень детальный визуальный образ, подобный фотографии. Как ему это удается, может ли он ум управлять, норма это или отклонение, сколько существует эйдетиков, изменяется ли эта способность с возрастом, можно ли ее развить – все это попадает в категорию спорных вопросов. Приведем некоторые факты (некоторые из которых могут быть не совсем достоверны), которые могут пролить свет на феномен эйдетизма.
2. Роберт Удэн, знаменитый французский маг, лучшие фокусы которого зависели исключительно от его быстрой и точной наблюдательности и внимания, развивал последние, так же как и память, годами усидчивых упражнений. Говорят, в свои юношеские годы он быстро проходил мимо какого-нибудь магазина, поспешно и зорко заглядывая в окно, а затем отворачивался. Спустя несколько шагов он останавливался, стараясь припомнить и описать возможно большее число виденных предметов. Он нашел, что постоянная практика настолько увеличила остроту его внимания, что он с каждым днем запоминал все большее и большее число предметов, выставленных в витрине; таким образом он непрестанно развивал те части разума, которые сохраняли и снова вызывали впечатления. Говорят, что впоследствии он мог пробежать мимо громадной витрины с выставленными мелкими предметами и получить такое полное, ясное и сильное впечатление, что несколько часов спустя он почти безошибочно описывал любой предмет. Благодаря этой способности Удэн сделался тем, чем был и чем составил себе состояние. Его память стала как бы фотографической пластинкой, запечатлевающей подряд все как есть, так что ему оставалось лишь вызвать впечатление и называть предметы, стоящие перед его душевными очами (Аткинсон «Память и уход за ней»).
3. Подобный же случай описывается и Р. Киплингом в его прелестном рассказе «Ким»: старый учитель Лурган Саиб готовил мальчика к тайному служению, где быстрое и ясное запоминание предметов было равносильно успеху и, следовательно, жизни. Старик вынул из ящика горсть драгоценных украшений и приказал Киму смотреть на них сколько он желает, чтобы постараться затем припомнить их. Здесь же был и другой туземец-мальчик, уже подготовлявшийся некоторое время таким образом. Ким нагнулся над подносом и стал смотреть на пятнадцать разложенных на нем драгоценностей. Он думал, что это легко. Затем поднос закрыли и туземец-мальчик быстро записал все, что запомнил. «Под бумагой лежат пять синих камней, один большой, один меньше, и три маленьких,- поспешно сказал Ким.- Затем там четыре зеленых камня, один из них пробуравлен; прозрачный желтый камень и один, схожий с чубуком. Два красных камня и... и... я насчитал пятнадцать, но два забыл. Дайте вспомнить! Да, там был маленький коричневый предмет из слоновой кости и... дайте подумать!» Но дальше дело не шло. «Слушай мой отчет,- сказал маленький туземец,- во-первых, там было два надтреснутых сапфира, весящих четыре и два карата, насколько я могу судить. Четырехкаратный сапфир заострен. Затем туркестанская бирюза, испещренная зелеными жилками, с двумя надписями - одна золотом, с именем Бога, другая, вокруг камня - стерта, так как он вынут из старого кольца. Вот пять синих камней; затем идут четыре блестящих изумруда, один просверлен в двух местах, а другой покрыт мелкой резьбой». «Их вес,- спокойно сказал Лурган Саиб,- три, пять и четыре карата». «Кусок зеленоватого старого янтаря и дешевый обломок европейского топаза,-продолжал мальчик-туземец.- Один бирманский рубин весом пять карат, без изъяна. Шарообразный, попорченный рубин в два карата. Резная слоновая кость из Китая, изображающая крысу, сосущую яйцо. И, наконец, величиной с боб кристальный шар, вделанный в золото». Ким почувствовал себя очень униженным превосходством маленького туземца. «Как же ты это сделал? - спросил он. «Делая одно и то же несколько раз, пока не добился полного успеха». Я советую вам прочесть эту книгу, в ней много полезного, и посмотреть, как Ким воспользовался уроками старого учителя. Это упражнение, очень точно изложенное в великолепном описании Киплинга, очень любимо на Востоке, где оно практикуется в совершенстве многими, как практиковалось и Удэном. Многие из вас могут сделать тоже самое, если вы не пожалеете труда и времени для приобретения навыка (Аткинсон «Память и уход за ней»).

Рисунок 1. Камни

4. Доктор Филипсон был столь любезен, что написал мне следующее: «Великий Талмуд состоит из двенадцати томов большого формата, состоящих в общей сложности из тысяч страниц. Во всех опубликованных изданиях Талмуда содержится абсолютно одинаковое количество страниц, и на определенной странице в каждом издании размещены одни и те же слова. Это необходимо иметь в виду, чтобы понять выдающееся достижение памяти, о котором я собираюсь рассказать. Существовали и, несомненно, существуют по сей день люди, которые знают наизусть весь текст Талмуда. Несколько лет назад один из таких людей, родившийся в Польше, посетил нашу страну. Я наблюдал за проявлением выдающихся свойств его памяти. Так, один из нас открывал наугад один из томов Талмуда, скажем, трактат Берахот, на странице десять; затем какое-то из слов накалывалось булавкой, например, четвертое слово в восьмой строчке; затем мнемического гения спрашивали, какое слово находится в этом самом месте на странице тридцать восемь, или пятьдесят, или любой другой, затем том протыкался булавкой до тех нор, пока она не доходила до страницы тридцать восемь, или пятьдесят или любой другой, обозначенной ранее; после этого мнемический гений называл слово, и всегда оказывалось, что он абсолютно прав. В его мозге содержался зрительный образ всего Талмуда; другими словами, страницы Талмуда были «сфотографированы» в его мозге. Это было одно из самых значительных достижений в развитии памяти из всего, когда-либо виденного мною, причем здесь не было никакого обмана. Среди людей, собравшихся вокруг стола, было несколько экспертов в области изучения Талмуда, которые сразу бы раскрыли любое мошенничество, если бы оно случилось. В былые времена для обозначения таких мнемических гениев евреи использовали особый термин - Шасс Поллак, Шасс - это аббревиатура названий Талмуда на иврите, а Поллак - это житель Польши; почти все эти мнемические гении родом из Польши. Таким образом, Шасс Поллак — это житель Польши, который выучил весь текст Талмуда и способен предъявить доказательства своих мнемических способностей, подобные тем, что были описаны выше» (Найссер «Когнитивная психология памяти»).

Рисунок 2. Страница Талмуда

5. Сегодня во Львове на площади Петрушевича, 2, устанавливается новый мировой рекорд по запоминанию и отображению человеком числа «пи» объемом в 1 миллион знаков, а также запоминания числа «на скорость», состоящего из пяти тысяч символов. Этим «уникумом», который представит народу свои уникальные способности, будет львовянин, профессор, доктор медицинских наук Андрей Слюсарчук. Жюри, состоящее из независимых членов, представителей Книги рекордов Украины и Книги рекордов Гиннесса, на большом табло напишет в хаотичном порядке 5 тысяч знаков. Потом рекордсмен в течение трех минут запомнит это число, ему завяжут глаза, он отвернется и воспроизведет вслух данное изображение. Во второй части рекорда комиссия наберет число «пи», в котором будет находиться миллион цифр. 3,14 с миллионным значением на хвосте профессор «озвучит» дней через двадцать, выучив предварительно его по 25-страничной книге, на каждой из которых будут значиться по 40000 тысяч знаков. Его смогут проверить не только жюри, но и зрители. Они зададут ему определенные параметры книги, по которым он будет мысленно отыскивать и называть нужную строчку, абзац, сектор и страницу. Как сообщил «Сегодня» владелец одной из самых доскональных памятей в мире, в своем высоком результате он уверен: «Мне ничего не стоит продемонстрировать отображение числа пи и в пять миллионов знаков, но, на мой взгляд, лучше сохранять некую интрижку. Таким образом я буду далее улучшать собственный рекорд, повышая его каждый раз на новое шестизначное число. Вообще, секрет моей визуальной памяти кроется в моей методике, которую я, к сожалению, пока запатентовать не могу, - сказал нам Андрей Тихонович. - Суть системы запоминания заключается в том, что я реализую свою ассоциацию, которую извлекаю из пластов подсознания». По словам доктора, он может запоминать не только цифры, но и тексты любых произведений, и иностранные языки: «На запоминание 752 страниц «Войны и мира» мне понадобится не более 6 часов. Чтобы выучить полностью язык, я потрачу около 25 дней и овладею при этом 30 тысячью слов. В моем «памятном арсенале» уже сейчас - 80 книг, среди которых все труды Ленина. Кстати, на работы Владимира Ильича, у меня ушло всего 12 дней» (Ксения Гришина, газета «Сегодня»).

Рисунок 3. Андрей Слюсарчук

6. Если верить газетам сам Слюсарчук предлагает такой способ развития фотопамяти: «Расставьте разные мелкие предметы на столе. Из них нужно выбрать один, например спичечный коробок. Сосредоточьтесь и смотрите на коробку так долго, чтобы, закрыв глаза, можно было детально ее описать. Да, будто она перед глазами. Этот прием отрабатывается до автоматизма. Начинать нужно с одного предмета, а затем постепенно добавлять другие. Человек должен четко запомнить все предметы с помощью зрения.
Большие объемы информации следует сортировать в блоки. Например, в набор предметов или таблицы чисел. Если это числа, то берутся первые три с одного конца, а затем - три цифры правого блока. И так постепенно визуально запоминаются все цифры».
7. Элизабет - молодая преподавательница в Гарварде; очень умна и хорошо рисует. Она обладает талантом, которого лишено большинство художников. Она может по своему желанию мысленно спроецировать точное изображение какой-то картины или сцены на свое полотно или на другую поверхность. По-видимому, этот галлюцинаторный образ содержит все детали текстуры и цвета оригинала. Как только образ сформирован, он остается неподвижным, и Элизабет может перемещать по нему свой взгляд, чтобы исследовать детали. Элизабет (на самом деле у нее другое имя) говорит, что может, например, спроецировать бороду на безбородое лицо или же листья - на обнаженное дерево; эти дополнения настолько яркие, что они могут затмить истинный образ. Однако она никогда не путает эйдетические образы с реальностью, и ее редко беспокоят спонтанные мысленные образы. Ее способность припоминать и визуализировать образы не ограничивается картинами или сценами. Через годы после прочтения стихотворения на иностранном языке она может извлечь из памяти образ печатной страницы и воспроизвести стихотворение с нижней строки до верхней со скоростью, с которой она обычно пишет. Она говорит, что использовала свою эйдетическую память на школьных и студенческих экзаменах, но нашла ее менее полезной в аспирантуре. В наших экспериментах с Элизабет в Гарварде мы использовали сгенерированные на компьютере стереограммы, созданные Юлесом (Julesz) из «Bell Telephone Laboratories»... Каждая стереограмма состоит из пары паттернов, образованных случайными точками. Когда человек смотрит через стереоскоп, в котором один паттерн предъявляется правому глазу, а другой - левому, то видит объемное изображение некоторой фигуры. Когда он смотрит на паттерны случайных точек без стереоскопа, то не может видеть ни фигуры, ни глубины изображения. С помощью только правого глаза Элизабет рассматривала образованный 10 тысячами точек паттерн в течение 1 минуты. После 10-секундного отдыха она смотрела на другой паттерн, состоявший из 10 тысяч точек, левым глазом. Мы попросили ее наложить эйдетический образ паттерна, увиденного правым глазом, на фактический паттерн, увиденный левым глазом. Она без колебаний сообщила, что видит букву Т, ориентированную в пространстве обычным образом. Затем мы показывали Элизабет одновременно оба паттерна через стереоскоп, и она сказала, что Т идентична ее эйдетическому образу. После этого мы поменяли местами паттерны для левого и правого глаза. Когда испытуемая спроецировала эйдетический образ на фактический паттерн, то увидела под поверхностью перевернутую букву Т. Глубина Т колебалась, но буква имела резкие контуры. В следующем эксперименте Элизабет смотрела правым глазом на еще один паттерн случайных точек. На этот раз она разглядывала паттерн в течение 3-минутных периодов, разделенных минутными интервалами отдыха, затратив в итоге на рассмотрение паттерна 12 минут. Через 24 часа испытуемой дали посмотреть на сопряженный паттерн левым глазом, и она спроецировала на него эйдетический образ паттерна для правого глаза. Через 10 секунд Элизабет сообщила, что видит квадрат, плывущий над поверхностью. Эти тесты послужили доказательством того, что эйдетизм существует. До эксперимента Элизабет не видела стереограмм. Невероятно, чтобы она могла запомнить положение 10 тысяч точек за то короткое время, которое мы предоставили ей для разглядывания паттернов. Даже если она могла сделать подобное, это не объясняет увиденную ею глубину изображения. Трехмерное изображение возможно, только когда каждый глаз видит иной образ. Чтобы продемонстрировать огромную детализированность информации, содержащейся в эйдетическом образе, мы проверили возможности Элизабет с помощью паттерна из миллиона случайных точек. Она сформировала эйдетический образ паттерна и сохраняла его в период длительностью до четырех часов. Мы еще не проверяли ее способность удерживать в памяти паттерн из миллиона точек в течение более длительных периодов. Элизабет могла избирательно припоминать любой из нескольких образов. В одном эксперименте молодая женщина сформировала образы четырех паттернов из 10 тысяч точек каждый, которые она видела правым глазом. На следующий день она рассматривала один из паттернов левым глазом и, когда ее попросили, припомнила каждый из четырех эйдетических образов. Когда образы были наложены на паттерн для левого глаза, каждый образовал особую фигуру, которая была видна в объеме (Найссер «Когнитивная психология памяти»).

Рисунок 4. Стереограмма

8. Кроме того приведу личные примеры: Один мой знакомый лежал под капельницей пирацетама. Есть такое вещество для людей с ослабленным мышлением и памятью. Он через некоторое время мог «брать» страницы. После он потерял эту способность, когда пирацетам вышел. Но страницы, которые «взял» так и остались при нем.
9. Также кореец, который рассказывал о корейской мнемонике очень хорошо владел фотомнемоникой. Он говорил, что помнит целую библиотеку, много тысяч книг. Но при этом некоторые он не понимает. Некоторые книги он помнил в разных изданиях, включая опечатки. На вопрос как он это делает, он говорил, что «берет» страницы и связывает их с шагами по определенной местности. Судя по его описаниям можно предположить, что его методика более всего походила на методику Слючарчука. Он упоминал о трансоподобном состоянии, говорил, что надо полностью сосредоточиться на предмете запоминания, как будто в мире нет ничего другого. При попытках схватывать информацию пучками, когда внимание концентрируется на отдельных деталях, он поправлял: «Почему ты тыкаешь пальцем? - накрой ладонью». Кроме того, он акцентировал внимание на том, что для того чтобы «все» помнить необходимо строить Внутренний Храм, при этом говорил: «Восприятие как пчела, когда она собрала достаточно меда, его необходимо отнести во Внутренний Храм». В качестве способа развития фотопамяти предлагал «играть» в корейский столик. При этом он никогда ничего не повторял. Однажды он демонстрировал запоминания томика стихов Ахматовой со скоростью пролистывания. На проверку он указал не только содержание, но и типографические помарки, а также разбивку стихов по страницам. Есть основания полагать, что кроме фотопамяти он обладал схожими способностями во всех модальностях. К сожалению никакой информации доказывающей его способности нет. Научных экспериментов он не ставил.

Рисунок 5. Мнемонический корейский столик

10. В заключение хотелось бы уточнить термин фотомнемоника. Под фотомнемоникой мы подразумеваем мнемонику с использованием эйдетических образов. Подобно тому как в обычной мнемонике мы используем обычные образы, в фотомнемонике мы используем более детальные образы-эйдосы. Естественно, для работы с такими эйдосами необходимо использовать специфические приемы, но это уже тема для отдельной статьи.

Умножение чисел

2008-11-28T13:56:00.005+03:00

Тема умножения чисел в уме, да и вообще устного счета, достаточно широко обсуждается в мнемонических кругах. Поэтому в данной статье я бы хотел обратить внимание лишь на то, как вставные точки (см. Вставные точки) позволяют расширить «оперативную» память в процессе перемножения многозначных чисел.

1. Первое что приходит в голову при попытке перемножить большие числа это сделать данную операцию по знакомому алгоритму, а именно: в столбик. При этом обычно прибегают к различным изощрениям: делают это справа налево, слева направо, пытаются преобразовать сначала исходные числа и т.д. Но все это тщетно, ибо как только числа становятся достаточно большими, просто не хватает памяти, цифры начинают расплываться и путаться.
2. Если человек перемножающий числа мнемоник (или мнемонист), то он попытается преобразовать числа в образы и зафиксировать их на крючках (опорных образах). Например, он может мысленно раскладывать на столе предметы по форме напоминающие цифры или делать нечто подобное. Данный способ, конечно, решает проблему путаницы, но создает еще большую проблему продуктивности. Скорость может снизиться в десятки раз, потому как требуется частое преобразование информации из одной формы в другую.
3. Чтобы избежать вышеуказанных проблем необходимо взять достоинства обоих методик и убрать недостатки. Этого можно достигнуть, используя вставные точки. Для примера возьмем трехзначные числа 123 и 456.
4. Сначала надо условиться, что алгоритм перемножения будет отличаться от классического столбика. Так как оперативная память ограничена, и мы не можем себе позволить выписывать несколько строк цифр, а потом их складывать, лучше их складывать сразу, при этом у нас получиться единственная строка, которая и будет ответом. Алгоритм таков: сначала берем последнюю цифру каждого числа и перемножаем их, записываем снизу (3*6=18, 8 пишем, 1 в уме). Далее расширяет поле до двух последних цифр каждого числа, и перемножаем их наискосок: предпоследнюю первого числа на последнюю второго числа плюс последнюю первого числа на предпоследнюю второго числа, записываем снизу (1+2*6+3*5=1+27=28, 8 пишем, 2 в уме). Далее расширяем поле до трех цифр (2=1*6+2*5+3*4=2+28=30, 0 пишем, 3 в уме). Снизу всегда записываем последнюю цифру. То, что остается в уме, пишем над последней цифрой мелким шрифтом (см. рисунок 1). После того как доходим до максимальной длины поля, начинаем уменьшать его с конца (3+1*5+2*4=3+13=16, 6 пишем, 1 в уме, 1+1*4=1+4=5, 5 пишем, 0 в уме).

Рисунок 1. Алгоритм умножения

5. Первое что надо сделать, это мысленно написать исходные числа на воображаемой доске или листке бумаге, но при этом, чтобы числа не путались в процессе вычисления, необходимо их промаркировать. Маркировка может быть любая: измененный шрифт, дополнительные элементы, размер, жирность, наклон и пр. Главная функция маркировки – отличать цифры, делать их уникальными (см. рисунок 2).

Рисунок 2. Исходные числа

6. Далее необходимо запомнить конфигурацию цифр. Для этого можно соединить пары цифры по горизонтали и по вертикали: 1 и 2, 1 и 4, 2 и 3, 2 и 4, 3 и 6, 4 и 5, 5 и 6. Это нужно для того чтобы не перепутать порядок цифр, а, кроме того, чтобы возник эффект «естественного видения» чисел на доске. В идеале конечно лучше увидеть все цифры одновременно, но объем внимания вряд ли это позволит.
7. После запоминания исходных чисел переходим собственно к умножению согласно алгоритму, приведенному в п.4. При этом получающиеся результаты будем также записывать с маркировкой справа налево (см. рисунок 3).

Рисунок 3. Результат

8. При умножении цифр надо сразу складывать результаты, это наводит на мысль о том, что остаток, которые мы держим в уме можно вообще не записывать на мысленную доску. Но тогда если мы случайно собьемся, придется вернуться к предыдущей операции, а может быть и началу. Так что без четко отточенного навыка рекомендуется остатки также записывать на доску.
9. Скорость такого перемножения чисел зависит нелинейно от количества знаков исходных чисел. У меня, например, уходит около 5 минут на перемножение 3-значных, 25 на 5-значные, 50 на 7-значные.

Индексирование дат словами

2008-11-19T17:56:00.005+03:00

Чтобы запомнить даты, нужно проиндексировать их. Самый простой способ использовать для этого слова. Далее приводится способ индексировать даты внутри одного года и подборка соответствующих слов.

1. Индексирование происходит следующим образом. Берем слово и выделяем 3 необходимых компонента: 1) первую согласную, 2) первую гласную и 3) вторую согласную. После чего каждый компонент слова преобразуем в соответствующий компонент даты, а именно: 1) первую согласную в месяц, 2) первую гласную в декаду и 3) вторую согласную в день внутри декады (см. рисунок 1).

Рисунок 1. Схема индекса

2. Для облегчения запоминания соответствия «буква-месяц», можно использовать такой индекс: Весна – ВеСНа (март – В, апрель – С, май – Н), Лето – ТеПЛо (июнь – Т, июль – П, август – Л), Осень – ДуБаК (сентябрь – Д, октябрь – Б, ноябрь – К), Зима – МоРоЗ (декабрь – М, январь – Р, февраль – З).
3. Кроме того можно использовать быстрые синтагмы по созвучию:

М + декабрь = Медок
Р + январь = Рявкать
З + февраль = Зефир
В + март = мертВый
С + апрель = Сапер
Н + май = meiN kampf
Т + июнь = Тюнер
П + июль = Пилюля
Л + август = Лаванда
Д + сентябрь = Десант
Б + октябрь = Бок
К + ноябрь = Каное

4. Соответствие «гласная-декада» выглядит так: 0 – АЯ; 1 – ОУЮ, 2 – ЕЭЁ, 3 – ИЫ.
5. Для облегчения запоминания соответствия «буква-цифра», можно использовать такой индекс: 0 – ДуГа (похожа на ноль), 1 – ЛуЧ (похож на единицу), 2 – ТуФля (похожа на двойку), 3 – ПоЖар (три языка пламени), 4 – НаЦизм (четыре конца свастики), 5 – МаЗь (звездочка с пятью концами), 6 – СуЩество (с шестью лапами), 7 – ВеХа (похожа на семерку), 8 – КуБ (восемь углов), 9 – РеШетка (девять дырок).
6. Далее таблица слов для индексирования, сгруппированных по месяцам:

Январь (Р)
00 (АД): радар
01 (АЛ): ралли
02 (АТ): ратан,ратафия(ликер)
03 (АП): рапира
04 (АН): ранец
05 (АМ): рама
06 (АС): расческа,растение
07 (АВ): раввин
08 (АК): рак, ракета, раковина, ракушка
09 (АР): рашпиль
10 (ОД): родник
11 (ОЛ): ролтон,рулет,рулон,руль
12 (ОТ): рот
13 (ОП): ропак(льдины),рупор,ропа(жаба)
14 (ОН): рондо,руно
15 (ОМ): ромашка,ромб
16 (ОС): росток,роса,русалка
17 (ОВ): ровнялка,ров
18 (ОК): рокфор
19 (ОР): рой(улей)
20 (ЕД): редиска
21 (ЕЛ): рельс
22 (ЕТ): ретузы
23 (ЕП): репа,репейник
24 (ЕН): ренг(хна)
25 (ЕМ): ремень
26 (ЕС): рессора(пружина),ресница
27 (ЕВ): револьвер,ревень
28 (ЕК): ребро,река
29 (ЕР): решетка,решето
30 (ИД): ридикюль
31 (ИЛ): рычаг

Февраль (З)
00 (АД): зад
01 (АЛ): зал
02 (АТ): заточка, затычка, затылок
03 (АП): запах, запаска
04 (АН): занавеска
05 (АМ): замок
06 (АС): засов, заслон
07 (АВ): заварка, завод
08 (АК): заклепка, забор, закон, закат
09 (АР): заросли, зародыш, заря, зрачок
10 (ОД): зода(сода), здоровье
11 (ОЛ): зола,золото
12 (ОТ): зотка(всезнайка)
13 (ОП): зоопарк
14 (ОН): зонт
15 (ОМ): зомби
16 (ОС): оазис,зосима
17 (ОВ): звонок
18 (ОК): зуб,зубр
19 (ОР): зород(стог), узор, озеро
20 (ЕД): зэд
21 (ЕЛ): зелёнка, зелье
22 (ЕТ): зефир
23 (ЕП): зепь(котомка)
24 (ЕН): зенит, зеница, зенкер
25 (ЕМ): земля, змея
26 (ЕС): зес(голубь)
27 (ЕВ): звезда,зверь
28 (ЕК): зебра
29 (ЕР): зерно,зеркало

Март (В)
00 (АД): вагон,вагонетка
01 (АЛ): вал,валек
02 (АТ): вата,вафля
03 (АП): впадина
04 (АН): ванна,вантоз
05 (АМ): ваза,вазелин,вампир,вязанка
06 (АС): василёк, всадник
07 (АВ): вавилон, вахта
08 (АК): вакса, вакцина
09 (АР): варенье,врата, варан
10 (ОД): вода,водка,водопад,водоросль
11 (ОЛ): вол,волан,волк,волна,волокно,волос,волчок
12 (ОТ): вотра(стружки)
13 (ОП): вопиялица, вожжи, вопрос
14 (ОН): вонь, вьюнок
15 (ОМ): воз,воздух
16 (ОС): воск
17 (ОВ): вой
18 (ОК): вокзал, вобла,вьюк
19 (ОР): воробей,ворон,ворс,ворота,ворган
20 (ЕД): ведро
21 (ЕЛ): велосипед
22 (ЕТ): ветка
23 (ЕП): вепрь
24 (ЕН): вена,веник,венок,вентилятор
25 (ЕМ): вездеход
26 (ЕС): весло,весы
27 (ЕВ): веха
28 (ЕК): век, веко
29 (ЕР): веер,верблюд,веревка,вереск
30 (ИД): выдра
31 (ИЛ): вилка,вилы

Апрель (С)
00 (АД): сад
01 (АЛ): саламандра,салат,сало,салфетка
02 (АТ): сталь, сатурн
03 (АП): сапог
04 (АН): санки
05 (АМ): самогон,самокат,самолет
06 (АС): ассорти
07 (АВ): сахар,свая
08 (АК): саксофон,скала,скалка,скамейка
09 (АР): сарафан,сарделька,саркофаг
10 (ОД): сдоба,сода
11 (ОЛ): слон,солома,соль
12 (ОТ): соты,стол,столб
13 (ОП): суп
14 (ОН): сон, сноп,сундук
15 (ОМ): смола,смородина,сом,сумка
16 (ОС): сосиска,соска,сосна,сосок
17 (ОВ): сова,совок
18 (ОК): сок,сокол
19 (ОР): сор
20 (ЕД): седло
21 (ЕЛ): селедка,след,слеза
22 (ЕТ): сеть,стекло
23 (ЕП): сепия,специя,спецовка
24 (ЕН): сено, снег
25 (ЕМ): семя
26 (ЕС): сейф
27 (ЕВ): север,свекла,сверло,сверток,светофор,свеча
28 (ЕК): секира,скелет
29 (ЕР): сера,сердце,серебро,серп,серпантин,серьга
30 (ИД): сидение,сигара,сигарета

Май (Н)
00 (АД): надгробие, надпись, надой, надфиль
01 (АЛ): наличные
02 (АТ): антенна,антилопа
03 (АП): напалм
04 (АН): нанизь
05 (АМ): намордник
06 (АС): насос
07 (АВ): навоз
08 (АК): наклейка,накидка
09 (АР): нарезка,нарзан, нарды
10 (ОД): ноготь, нога
11 (ОЛ): ночник, ноль
12 (ОТ): нота
13 (ОП): нож,ножны,ножовка
14 (ОН): нониус(линейка)
15 (ОМ): номерок,ноздря
16 (ОС): нос,носилки,носок,носорог
17 (ОВ): новость
18 (ОК): нокиа
19 (ОР): нора,норка
20 (ЕД): неделя
21 (ЕЛ): нельма, нельзя
22 (ЕТ): нетопырь,нетель
23 (ЕП): нептун
24 (ЕН): нейлон, неон
25 (ЕМ): немец,незабудка
26 (ЕС): несушка
27 (ЕВ): невод,невеста
28 (ЕК): нектар,неклен,нектарин
29 (ЕР): нерв,нерпа
30 (ИД): индюк, индикатор
31 (ИЛ): нил

Июнь (Т)
00 (АД): таган
01 (АЛ): тачка,тальник,талмуд
02 (АТ): тату
03 (АП): тапочки,тапир(тюлень)
04 (АН): танк
05 (АМ): таз,тампон,тамар(стрела),тамтам
06 (АС): тасовка
07 (АВ): таверня,тавро
08 (АК): таксофон,табак,таблетка,табурет,такса,такси
09 (АР): таракан,тарелка,тарантул
10 (ОД): тога,тогол(деревянный гвоздь)
11 (ОЛ): толь,точилка,туча,тюль,тюльпан
12 (ОТ): туфли
13 (ОП): тополь,топор
14 (ОН): тон, тонна
15 (ОМ): том,томагавк
16 (ОС): тост,тостер
17 (ОВ): товар,творог
18 (ОК): ток,токай
19 (ОР): торпеда,торт,торф,трон,тропинка,тростник,труп,трусы,туша,тушь
20 (ЕД): тегульчик(мышь)
21 (ЕЛ): телевизор,телега,телескоп,телефон,тело,телогрейка
22 (ЕТ): тетива,тетрадь,тефтели
23 (ЕП): тепломер
24 (ЕН): тенёта,тент
25 (ЕМ): темьян(ладан)
26 (ЕС): тесто,тесак
27 (ЕВ): тевяк(тюлень),твердь
28 (ЕК): текст(свиток)
29 (ЕР): терка,термит,термос,терновник,трещина
30 (ИД): тигр

Июль (П)
00 (АД): падласы(лыжи),падуб
01 (АЛ): палас,палатка,палец,палитра,палица,палка,пальма,пальто
02 (АТ): патефон,патиссон,патока,паутина,пятка,пятно
03 (АП): папироса,папирус,папка
04 (АН): панама,пандус,панель,панталоны,панцирь
05 (АМ): память
06 (АС): паста,пастила
07 (АВ): павлин,павиан
08 (АК): пакет
09 (АР): пар,парашют,парик,паркет,паровоз,паром,пароход,парта,парус,праща
10 (ОД): подкова,поднос,подсолнух
11 (ОЛ): полено,половик,половник
12 (ОТ): потир
13 (ОП): попугай
14 (ОН): пони,пончик,пончо
15 (ОМ): помидор,помада
16 (ОС): посох
17 (ОВ): повидло,повозка,поволока,повязка
18 (ОК): покер,побелка
19 (ОР): порог,порох,порей
20 (ЕД): педаль
21 (ЕЛ): пеленка,пелерина,пеликан,пельмени
22 (ЕТ): петля,петрушка,петух
23 (ЕП): пепел,пепельница
24 (ЕН): пена,пенал,пенка,пенопласт,пенсне,пень,пенька,пеньюар
25 (ЕМ): пемза
26 (ЕС): песец,песок,песочница
27 (ЕВ): певг(пихта),певец
28 (ЕК): пекарня
29 (ЕР): перец,перина,перо,персик,перстень,перхоть,перчатка
30 (ИД): пиджак
31 (ИЛ): пила,пилка,пилюля

Август (Л)
00 (АД): ладан,ладонь,ладья
01 (АЛ): лал(рубин)
02 (АТ): латунь,латы,латуха(бумажный змей)
03 (АП): лапа,лапоть
04 (АН): ландыш,ланцет
05 (АМ): лампа,лампада,лампас,лампочка
06 (АС): ласты,лассо,ластик,лас(снежный ком)
07 (АВ): лава,лаванда,лаваш,лавина,лавка,лавр
08 (АК): лак,лакмус
09 (АР): ларек,ларец
10 (ОД): лодка
11 (ОЛ): лочак(хрущ-жук),луч,лучина,лолита,лол
12 (ОТ): лотос,лоток
13 (ОП): лопух,лупа,лопата,лопасть
14 (ОН): лонгет
15 (ОМ): лом
16 (ОС): лоскут,лось,лосьон
17 (ОВ): ловушка,ловдус(поплавок)
18 (ОК): локатор,локон,локоть,лук
19 (ОР): лорнет,лошадь,лордень(толстая нитка)
20 (ЕД): лед,леденец
21 (ЕЛ): лейка
22 (ЕТ): лето,летать
23 (ЕП): лепешка,лепесток,лепнина
24 (ЕН): лен,лента
25 (ЕМ): лемур,лемех
26 (ЕС): лес,леска
27 (ЕВ): лев,левиафан
28 (ЕК): лекало,леко(зелье),леклек(цапля)
29 (ЕР): леша(орешник),лешина(ольха)
30 (ИД): лидерство(знамя)
31 (ИЛ): лилия

Сентябрь (Д)
00 (АД): дадаизм
01 (АЛ): далма(еда)
02 (АТ): датчик,дятел,дата(колендарь)
03 (АП): адаптер
04 (АН): дань
05 (АМ): дама,дамба,дамаск(сталь,булат)
06 (АС): даос
07 (АВ): давилка
08 (АК): дакрон(паруса),даба(ткань)
09 (АР): дар
10 (ОД): дудка,дойник
11 (ОЛ): долька,долонь(длань),доллар
12 (ОТ): дутар(музыкальный инструмент)
13 (ОП): дюпель,дождь
14 (ОН): дона(репей),дунст(дробь),дно
15 (ОМ): домино
16 (ОС): доска(скейт),доспехи,досье
17 (ОВ): духи
18 (ОК): документ,доктор
19 (ОР): дор(кровля),дорога,дробь,дрова
20 (ЕД): дед(мороз,борода)
21 (ЕЛ): дельфин,делва(бочка)
22 (ЕТ): деталь
23 (ЕП): депеша,джем
24 (ЕН): деньги,деница(рукавица),денди
25 (ЕМ): демон
26 (ЕС): десна(велосипед),десерт
27 (ЕВ): дверь
28 (ЕК): дека
29 (ЕР): дерьмо,дерево
30 (ИД): диод

Октабрь (Б)
00 (АД): бадья
01 (АЛ): балахон,балка,баллон,балалайка,бальзам
02 (АТ): батарейка,батарея
03 (АП): бажант(фазан),абажур
04 (АН): банан,банка,бант
05 (АМ): бамбук,бампер
06 (АС): басман(хлеб),баскетбол(мяч)
07 (АВ): бава(солома),бахрома
08 (АК): бак,баклажан,баклан,бактерия
09 (АР): бар(кружка),барабан,баран,бархат
10 (ОД): бодать(рога),будильник
11 (ОЛ): болт,бочка
12 (ОТ): ботва,ботинки,бутон
13 (ОП): буженина(окорок)
14 (ОН): бонда(колокольчик)
15 (ОМ): бомба,бом(шлакбаум)
16 (ОС): бусы
17 (ОВ): бовкун(вол)
18 (ОК): бокал
19 (ОР): бордюр
20 (ЕД): бедро,бег,бегемот
21 (ЕЛ): белка,белок,белуга,белье,бельмо,беляш
22 (ЕТ): бет(фишка)
23 (ЕП): беж(шерсть)
24 (ЕН): бензель(обвязка)
25 (ЕМ): безе
26 (ЕС): бес
27 (ЕВ): бех(цикута)
28 (ЕК): бекеш(сюртук),бекас(птица)
29 (ЕР): бергамот,береза,береста,берет,беркут
30 (ИД): бидон
31 (ИЛ): билет,бич

Ноябрь (К)
00 (АД): кадило
01 (АЛ): кальян,кальмар
02 (АТ): каталог,катушка,катара(лапа)
03 (АП): капкан,капля,капуста
04 (АН): канат,канделябр,канистра,каноэ
05 (АМ): камень,камин,камыш
06 (АС): каска,касса,кастет
07 (АВ): кава(кол),кавка(лягушка),кавун(арбуз)
08 (АК): кактус,какао,какур(виноград)
09 (АР): карета,каркас,карман,карниз,карта,картон,картошка,кашне,каша,краб,кран,крапива,краска,кратер,якорь
10 (ОД): кодола(кондалы)
11 (ОЛ): кол,колба,колбаса,колготки,колено,колесница,колесо,колобок,колода,колодец,колокол,колонна,колос,колпак,кольцо
12 (ОТ): кот,котел,котлета,кофе,кофеварка,кофта
13 (ОП): копилка,копирка,копыто
14 (ОН): конверт,консервы,конфета,конус,конфетти,конь,коньки,коньяк
15 (ОМ): ком,комод,компас,компот
16 (ОС): коса,костер,костыль,кость,костюм
17 (ОВ): ковер,ковш
18 (ОК): кокос
19 (ОР): кора,корма,коробка,коробок,корова,корона,корсет,коряга
20 (ЕД): кедр,кеды
21 (ЕЛ): келим(коврик),келюх(рюмка)
22 (ЕТ): кефир
23 (ЕП): кепка
24 (ЕН): кенга(калоша),кенгуру
25 (ЕМ): кембрик
26 (ЕС): кесель(основание пушки)
27 (ЕВ): кевье(ручка цепа)
28 (ЕК): кекс
29 (ЕР): кережа(санки),кресло
30 (ИД): кидать

Декабрь (М)
00 (АД): магнитофон,магнолия,магнит
01 (АЛ): малахит,малина
02 (АТ): мат,матрас
03 (АП): ампер,ампир
04 (АН): мангал,манго,мандарин,манекен,манка,мантия,манускрипт
05 (АМ): мамонт,майка
06 (АС): маска,маслина,масло
07 (АВ): махорка
08 (АК): мак,макароны,макет
09 (АР): марионетка,маркер,марля,мармелад
10 (ОД): мода
11 (ОЛ): молот,молоток
12 (ОТ): моток,мотор,мотоцикл,мотыга,мотылек
13 (ОП): мопс
14 (ОН): монета,монитор,монокль
15 (ОМ): мойка,мозг
16 (ОС): мост
17 (ОВ): мох,муха
18 (ОК): мокасины,мокрица,мокко,мука
19 (ОР): морж,морковь,мороженое
20 (ЕД): медаль,медведь,медуза,медь
21 (ЕЛ): мел,мелочь,мельница
22 (ЕТ): метла
23 (ЕП): мэп(карта)
24 (ЕН): мензурка
25 (ЕМ): мемеля(мельница)
26 (ЕС): месить
27 (ЕВ): мех
28 (ЕК): мекан(гриб)
29 (ЕР): мешок
30 (ИД): мидас(черепаха),мидия
31 (ИЛ): мыло